Книга Ленты и ножи, страница 55 – Елена Сокол

— Где мой чемодан? – спрашиваю я, заметив, что его нет.

— Вот твое платье. – Тучная седая сестра швыряет в меня тряпку, похожую на тюремную робу.

Другая кладет на кровать Библию, четки и молитвенник:

— Больше тебе ничего не понадобится.

— А как же личные вещи? Телефон?

— Подъем в пять утра, – сообщает Серафина прежде, чем удалиться.

— Нет, так не пойдет, – говорю я, встав. – Я тут не останусь!

И в следующее мгновение меня сбивает с ног такой силы удар, что я теряю сознание. Я даже не успеваю понять, кто его нанес.

— Вставай. Эй! – шепчет кто-то. Меня тормошат чьи-то холодные руки. – Ну же, проснись!

— Да она вся в синяках, посмотри, – говорит другой голос. – Вот этот свежий на лбу, а те на руках – застарелые. Вон какие желтые. Ого, какие шрамы на руках, глянь!

Я вижу Яна. Мне мерещится, будто он рядом. Улыбается мне из-под капюшона. Но на самом деле его тут нет. Надеюсь, полицейские его отпустили.

— Новенькая, очнись, – кто-то тычет меня в бок. – Тебе нужно переодеться и поскорее!

Я открываю глаза. Вокруг меня толпятся девушки. Все в этих странных темных платьях.

— Время вечерней молитвы, тебе нужно надеть платье, – шепотом произносит блондинка.

— Если не хочешь, чтобы опять досталось, поторопись, – произносит другая девушка. У нее короткие каштановые волосы.

Она помогает мне сесть.

— Из этого интерната есть выход? – хрипло спрашиваю я.

Они переглядываются.

— Как тебя зовут? – интересуется светловолосая.

— Мара.

— А меня Люцина, – представляется она. – Понимаешь, Мара, это даже не интернат, это, скорее, исправительное учреждение для проблемных девушек. Приют Святой Магдалины. Всех нас привезли сюда против нашей воли.

— Но мне восемнадцать, я сама могу решать, – говорю, ощупывая шишку на голове. – Я думала, меня везут на беседу с психологом или что-то вроде того.

— Скорее всего, твои родители подписали за тебя какие-то бумаги, – объясняет Люцина, и остальные кивают. – Среди нас тоже есть совершеннолетние. Это как с психушкой: попадаешь добровольно, чтобы пройти обследование, а потом тебя держат насильно, отрезав от всего мира. Государство хорошо финансирует такие программы.

— Отсюда можно свалить?

— Тогда бы нас здесь не было, – отвечает одна из девушек, улыбнувшись. У нее щербинка меж зубов. – Меня зовут Виола.

— Двери запирают, ключи у монахинь, – шепчет та, что с короткой стрижкой. – Попробуешь сбежать – изобьют, а потом остригут, как меня. – Она проводит рукой по ежику волос. – Я, кстати, Анна.

— Или, как Злоту, заставят драить туалеты, – говорит Люцина. – Сестра Агнес застала ее за попыткой перелезть через забор, отлупила палкой по заднице и потом издевалась целый месяц, поручая ей всю грязную работу.

— Привет, я – Злота, – протискивается вперед одна из девушек с выразительными карими глазами. – Это правда. Лучше даже не пытайся бунтовать или бежать. Если будешь вести себя тихо, то больше шансов тут выжить.

— И больше шансов, что преподобный отец Теодор не заинтересуется тобой.

Девушки вздыхают, в толпе проносятся шепотки.

— Это еще кто такой?

— Здешний каноник, – объясняет Злота. – Проводит мессы, живет при монастыре. Сестры подчиняются ему.

— И что с ним не так?

— Одна из девушек повесилась месяц назад, – произносит она, наклонившись к моему уху. – А до этого он вызывал ее к себе дважды в неделю, и после этих визитов она всю ночь рыдала.