Книга Ленты и ножи, страница 3 – Елена Сокол

— Касия, – он поприветствовал ее улыбкой, выйдя из такси.

Детектив ждала его на стоянке, упершись бедром в крыло своей старой «Шкоды» и воинственно скрестив руки на груди. Каре, кожаная куртка, обтягивающие джинсы, грубые ботинки и до боли знакомый хмурый взгляд. Он сразу вспомнил, почему не осмеливался подойти к ней во времена их учебы. Ее противозачаточный взгляд еще издалека посылал парней подальше.

— Марк. – Она не удосужилась даже приподнять уголки губ в знак приветствия.

Он снова ощутил себя прыщавым юнцом: подойти и обнять ее, словно старый друг, или пожать руку? Что будет уместно? Так и не решив, Марк просто кашлянул, замерев в метре от нее.

— Значит, тебе поручили вести задушевные беседы с этой психованной сукой? – огорошила его детектив.

— Ты про Зелиньскую? – Марк улыбнулся. – Говорят, она не проронила ни слова.

Он развел руками, и вдруг что-то где-то рядом громыхнуло. Только через мгновенье Марк сообразил, что это собачий лай, раздавшийся из салона автомобиля Шиманьской.

— Ты завела собаку? – спросил он, отойдя на пару шагов назад.

— Тихо, Пес, – рявкнула Касия, хлопнув ладонью по кузову. – Эта зверюга принадлежала одному из погибших. Видимо, приглянулся Дьяволу и его подружке, раз они решили забрать его с собой.

Боже, какая же она все-таки красивая. Десять лет прошло, но время никак не отразилось на внешности Шиманьской.

— И тебе разрешили ее взять?

— Я тоже неравнодушна к животным, – призналась она, дернув бровью. – К тому же не могла упустить повод приехать и потрещать о деле – это было позавчера, сразу после задержания.

— Твой русский по-прежнему хорош, – заметил Марк, разглядывая веснушки на ее щеках.

— Не буду спрашивать о твоем польском, – поморщилась Касия. – Разве что стал еще более отвратителен. Если такое вообще возможно. – Она повернулась на крики у входа в лечебницу и разочарованно покачала головой. – Почему у отморозков всегда так много фанатов? Ты знал, что чем больше людей убивает какой-нибудь псих, тем больше женщин мечтает от него родить?

— Что это? – Марк нахмурился, разглядывая толпу с плакатами расхаживающих по кругу и что-то выкрикивающих. – Пикет?

— Они выражают протест против задержания Зелиньской. – Касия содрогнулась от отвращения. – Требуют освободить ее из-под стражи. – Она сплюнула и достала сигареты. – Ты уже видел свежие выпуски газет? Знаешь, как их окрестили газетчики? Прирожденные влюбийцы! Нормально? По их мнению, убийства – это так романтично. Люди сходят с ума, раз готовы дрочить на этих психов. – Шиманьская протянула ему сигарету: – Будешь?

— А ты, значит, не веришь в то, что она просто жертва? – спросил Марк, приняв ее и покрутив между пальцев.

— Хочу жрать, – заметила Касия, глядя, как он прикуривает. – У тебя же есть пятнадцать минут?

— Надеюсь, твою поездку оплатили? – спросил Марк.

Они сидели за столиком на летней веранде небольшого кафе в ста метрах от медицинского учреждения. Пес лежал у Касии в ногах и недобро поглядывал на Марка. Немецкая овчарка. Не меньше полтинника весом. Новак под его взглядом боялся даже потянуться за вилкой – не то что нечаянно дернуть рукой.

— Хрена с два, – ответила Шиманьская, слизнув с полных губ кетчуп. – Сегодня мой выходной, я приехала за свой счет.