Книга Ленты и ножи, страница 2 – Елена Сокол

Но едва я отхожу на приличное расстояние и, сбавив шаг, слегка расслабляюсь, перед моими глазами встает образ случайной свидетельницы.

Длинные светлые косы, тонкие плечи, большие пронзительные глаза.

Нужно будет с ней разобраться.

Марк Новак бросил взгляд на часы. Он опять опаздывал. Калининград, город его детства, встретил Марка уже подзабытой атмосферой уюта, запахом моря, который пронизывал буквально каждую улочку, и приятным спокойствием. Он назвал таксисту адрес в Ленинградском районе, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Эти перелеты когда-нибудь его доконают. Нужно бы уже осесть где-то и перестать мотаться по стране: от усталости он теряет хватку и становится рассеянным. Но только работа с ее бешеным ритмом помогает не думать о болезненном разводе и не лезть на стену от тоски.

— Да? – он ответил на звонок.

За окном мелькали дома в немецком стиле и вывески на русском языке.

— Марк, это Нина, – послышался раздраженный голос местного следователя. – Ты уже на месте?

— Почти, – соврал он.

— Мне только что звонил наш человек из лечебницы. Поляки никак не уймутся: у входа тусуется детектив Шиманьская. Тебя, видимо, поджидает. К фигурантке дела ее все равно не подпустят, и она это знает. Будь с ней аккуратен, ладно?

— Польша ведь тоже отказывает нам в выдаче подозреваемых?

— Верно, так что мы им ничем не обязаны, – усмехается Нина. – Но связь держим и даже обмениваемся информацией, для следствия это крайне важно. Вряд ли Дьявол вернется в Польшу, здесь затеряться проще. Тем более языком он владеет. Эта девица Зелиньская – единственная, кто может рассказать подробности его преступлений. В случае поимки убийцы ее показания будут бесценны.

— Если она заговорит, – напомнил Марк.

— Точно. Для этого ты и едешь к ней – чтобы разговорить.

— А сама что думаешь?

— Никто не верит в наличие у Зелиньской психических расстройств, но плотно психиатры с ней еще не работали. Мы должны выдвинуть ей обвинения, затем суд назначит психиатрическую экспертизу, – призналась Нина. – Если так и будет молчать, только это и останется. Объясни ей, что значит стать подопытным кроликом доктора Орлова, ладно? Будет весь день мычать и пускать слюни в подушку, и о своем кровавом любовничке даже и не вспомнит.

— Значит, ты тоже не веришь в ее невиновность?

Марк постучал ладонью по карманам. Ему смертельно хотелось курить.

— Умоляю, – сказала Нина и цокнула языком. – Я ведь высылала тебе материалы по делу. Прямых доказательств у нас нет, но, надеюсь, получится ее дожать.

Он вздохнул, так и не найдя сигарет.

— А что насчет Шиманьской?

— Будь с ней вежлив. Она назойлива и весьма неприятна, но нам нужна информация о «гастролях» Дьявола и его подружки по Эльблонгу и его окрестностям – вплоть до границы. Шиманьская неохотно делится тем, что у них есть, но засадить этого гада мы сможем только совместными усилиями.

Новак улыбнулся.

— Понял.

Он знал Шиманьскую еще с юных лет. Детектив была именно такой, какой Нина ее и описывала. Только Марк добавил бы к этому пару слов о ее женской привлекательности: рыжеволосая полька еще в пору их учебы в университете сводила его с ума. Если бы не ее крутой нрав, они вполне могли бы стать парой. Хотя чего тут фантазировать: у Новака не было ни единого шанса.