Книга Ленты и ножи, страница 19 – Елена Сокол

Едва зверь поднял на меня свой взгляд, я поняла, что сильно ошибалась. Мое сердце рухнуло в пятки, дыхание перехватило. Страх ледяными когтями царапнул по спине. Вид трупа так не поразил меня, как черные глаза убийцы. В них клубилась смертоносная тьма.

Кем бы ни был этот парень, он получил удовольствие от того, что сделал. Не знаю, как я это поняла. У меня была всего пара секунд на то, чтобы рассмотреть его черты в сумеречной пелене. Обычная внешность, ничуть не отталкивающая. Атлетическая фигура, чуть неряшливые темные волосы – стрижка как у любого молодого мужчины его возраста – и правильные черты лица. Такой пройдет по улице, и не заметишь.

И все же его взгляд был особенным. Глаза смотрели так, будто он гордился содеянным, наслаждался этим ужасающим зрелищем. И легкая ухмылка в уголках его губ это лишь подтверждала.

Я застала убийцу в тот момент, когда он обнажил свою истинную суть – ту сторону души, которую люди обычно скрывают от общества. У каждого из нас она есть, но не каждый готов в этом признаться даже самому себе.

А затем, когда его глаза зло блеснули, я почувствовала новый выброс адреналина. В ушах зашумело от страха. И ноги сами понесли меня прочь.

Я подбегаю к своему дому. Не могу попасть ключом в замочную скважину. Мои руки мокрые от пота, пальцы не слушаются. Я снова бросаю взгляд в ту сторону улицы, откуда он должен появиться, но никого не вижу. Какая-то парочка прогуливается по тротуару, но их присутствие меня не спасет. В этот момент мне кажется, что зверь, словно дьявол, сожрет мою душу, стоит ему лишь приблизиться и посмотреть в мои глаза.

Наконец, ключ попадает в замочную скважину. Я проворачиваю его дважды, забегаю в дом и захлопываю дверь.

— Марыля, это ты? – доносится из кухни.

Я приваливаюсь спиной к двери и пытаюсь отдышаться.

— Да, – отвечаю сдавленно.

Мои плечи трясутся.

— Сыр купила?

Я вспоминаю, зачем ходила в фермерскую лавку. Чертов сыр! Начинаю шарить по карманам. К счастью, сверток оказывается в пакете, болтающемся на моем запястье. Ох, отлично. Хватило ума не бросить там пакет.

Господи… Да он ведь знает, где я живу.

Он мог видеть меня в окне!

По моему телу пробегает дрожь. Меня обдает волной ледяного пота. Я снова вижу перед собой его окровавленное лицо, и мои ноги слабеют.

— Марыля? – Мама выходит в коридор, вытирает руки о полотенце.

— Да, – выдавливаю я. – Да, купила. Вот.

Отдаю ей пакет.

— Все в порядке? – Она недоверчиво оглядывает меня.

Нужно ей рассказать. Нужно рассказать.

— Да.

— Ну, ладно. Скоро ужин будет готов.

— Буду у себя в комнате, – бормочу я, удаляясь.

Взбегаю по лестнице и закрываюсь в своей спальне. Осторожно подхожу к окну, встаю за занавеской. Мое дыхание становится неглубоким, пульс оглушительно стучит в ушах. Я вглядываюсь в темнеющую улицу, чувствуя, как немеют пальцы, сжатые в кулаки. На улице никого, но передо мной стоит его образ. Черные глаза сверлят меня насквозь, забираясь в мысли. Запах крови неприятно ударяет в нос. Мы так близко, мы дышим одним воздухом, и стоит ему броситься на меня, как меня тут же не станет.

Я стою так, пока с работы не возвращается отец. Мать зовет нас к столу, и мне приходится на негнущихся ногах спуститься вниз.

— Кого-то убили, – шепчет отец.

Они с матерью переговариваются на кухне.