Онлайн книга «Рассказы»
|
Наконец он вздохнул: — Мак, ты не можешь пойти с нами, черт подери. — Потом пожал плечами. — По крайней мере, официально. Выходим завтра в тринадцать ноль-ноль. Когда доберешься до аэродрома — и у тебя, надеюсь, хватит соображения прийти попозже — там может оказаться еще одна вертушка. Забросит тебя в зону высадки к востоку от Плейку, у камбоджийской границы. Мы будем там. Местность поганая, гиблая. Потеряешь задницу — или башку — винить будешь только себя. Он оставил меня на стадионе, смотрящего вниз на трупы. Я простоял там еще долго. 15 Был день, мы летели над Центральным нагорьем, а я смотрел вниз на эту жуткую, населенную призраками землю с отвесными оврагами, зияющими долинами в пелене тумана, острыми горными хребтами и заросшими равнинами. В низинах виднелись деревни горцев, изнывающие от дневной жары и влажности, коченеющие в бесконечных ночах ледяного мрака, затопляемые муссонными дождями. Пролетая над ними, я не видел ни единой живой души. Внизу стелился туман, густой как дым, и я знал его повадки — возникает из ниоткуда, душит долины и скрывает холмы, исчезает и появляется снова кипящей, вихрящейся массой, от которой патрули ходят кругами, сбивая с толку и наших, и врага. Порой он затягивал целые отряды в свою мутную утробу, пряча их в темном чреве, откуда уже не было возврата. Проклятое, пугающее место. Бортстрелок постоянно оборачивался ко мне и скалился. Я никак не мог понять, что его так веселит. А он продолжал — глянет вниз на тенистые лощины и тройной полог скал, потом на меня, и опять скалится, скалится. Пилот снизился, пошел прямо над верхушками деревьев, так близко, что, казалось, протяни руку — и сорвешь листья. Мы пролетали над морпеховскими огневыми точками, выдолбленными на вершинах холмов. Некоторые еще действовали — торчали стволы стопятимиллиметровок из лабиринтов бункеров и траншей, морпехи смотрели на нас из-за мешков с песком и колючей проволоки. Другие базы забросили, морпехи их взорвали, чтобы не достались Чарли. Сверху они выглядели как обвалившиеся кротовьи норы или муравейники — пустые, просевшие, усеянные раздавленными хижинами и жестяными крышами, сложившимися внутрь. Пролетая над одним таким кладбищем, я заметил внизу человека. Он махал нам, когда мы проходили над ним. Я хорошо его разглядел, и меня пробрал холод. Подумал: "Какого хрена он там делает? Дружественный вьетнамец приветствует или рехнувшийся вьетконговец?" Но я знал — ни то, ни другое. Тот, кого я видел… слишком крупный для азиата… больше похож на белого. Можно было найти разумное объяснение, говорил я себе — может, пехотинец из разведгруппы или "зеленый берет", хотя эти ребята обычно не светятся — но я в это не верил. Судя по тому, как мой разум метался и шарахался, едва вписываясь в повороты большую часть времени, несясь к какому-то ментальному крушению с визгом шин и искореженным, горящим металлом, я был почти уверен, что видел очередного призрака. Дух какого-то пехотинца, что бродит по этим руинам, машет нам, как, наверное, будет махать и через двести лет. Пилот передал, что до точки высадки оставалось минут пятнадцать-двадцать. Я закурил и продолжил смотреть на местность внизу. Божьи угодья, можно сказать. Только эти угодья одичали до первобытного зеленого ада, где Всевышний прятал всех уродов, выродков и чудовищ, на которых сам не мог смотреть и в чьем существовании не мог признаться. Туманные холмы уступали место темной стороне луны — зловещему лунному пейзажу из воронок и глубоких ям от ковровых бомбардировок "Б-52", изуродованному и выжженному напалмом и дефолиантами. Мертвый, растерзанный ландшафт, словно плоть прокаженного. |