Книга Рассказы, страница 535 – Тим Каррэн

— Я полагаю… ну, мы должны принять возможность, что один из нас может быть не тем, кем кажется.

Это прозвучало как бомба.

Все начали смотреть друг на друга, паранойя проникала в их глаза, как яд. Постепенно все как будто отодвинулись от того, рядом с кем сидели.

Орхейн ждал чего-то подобного.

— Успокойтесь, — сказал он. — Такое мышление опасно.

— Он прав, — сказала Пак.

— Хватит разговоров. Давайте найдем этого ублюдка, сожжем его, остатки сложим в банку, и пусть Пак с Вайзе разбираются, — предложил Цумада.

— А если мы не сможем его найти? — спросила Вайзе.

Он пожал плечами:

— Если оно живое, мы сможем его отследить. А если оно живое, оно рано или поздно проявит себя, верно? — он снова пожал плечами. — Если нет, мы уйдем в гиперпространство, залезем в криокамеры и отключим все жизнеобеспечение. Это должно его убить.

— На хрен, — сказал Дал. — Если ты думаешь, что я буду спать замерзшим, как стейк, пока эта пучеглазая тварь бродит по кораблю, размораживая нас по одному, когда проголодается, ты ошибаешься. Я имею в виду, черт, если оно может выжить на этом астероиде, оно может выжить и в гиперпространстве.

Орхейн согласился:

— Именно. Мы не собираемся залезать в камеры и надеяться, что эта сущность умрет в невесомости и без атмосферы. Перед нами недокументированная форма жизни, возможно, разумная и, безусловно, опасная. Мы должны найти ее и уничтожить. У нас нет другого выбора, как я вижу. Мы не можем привезти подобное на аванпост. Я думаю, вы все знаете, каково наказание за ввоз недокументированного организма хищного или патогенного характера в населенный район.

Все знали. После ужасов от инопланетных чум до плотоядных насекомых суды стали очень строги в этом вопросе: пожизненное заключение в исправительной колонии без права досрочного освобождения, без исключений.

— Значит, мы лучше убьем его, прежде чем оно убьет нас, — сказал Цумада, и ему понравилась эта идея.

Орхейн и остальные согласились. Но его беспокоило состояние Вайзе. Хотя она никогда не была особенно общительной или жизнерадостной, часто казалась придатком Пак, сейчас она явно замкнулась.

— Вайзе, — сказал он, — что ты думаешь об этом?

Она смотрела на столешницу, бледные руки обхватывали себя. Затем она подняла голову и начала хихикать. А потом открыла рот, и оттуда хлынул блестящий черный студень.

13

То, что произошло дальше, случилось быстро.

Люди падали со стульев, пытаясь встать на ноги и направить пульсары, крича и вопя. А Вайзе просто сидела, и студень вытекал из нее, словно кто-то вытащил пробку. Он пульсировал, струился и сочился, черный студень, блестевший, как мокрая сталь. Он выходил из ее рта и ноздрей, ушей и зада. Он выходил реками и океанами, скользящими лентами, веревками и щупальцами. Студень был очень живым, организованным и осознающим свою цель.

Он немедленно устремился к стульям, на которых сидели остальные. Он затопил стол, и змеиные кольца его потянулись к тем, кто пытался сбежать.

И тогда Орхейн открыл по нему огонь.

Пак и Цумада сделали то же самое.

Они ударили его копьями синего света, которые расплавили Вайзе и ее склизкие ищущие отростки в бурлящий, дымящийся поток огня. Но этого было недостаточно. Пульсары снова загудели, и прежде чем они закончили, воздух наполнился крутящимся жирным дымом, и от Вайзе и ее обитателя не осталось ничего, кроме хлопьев пепла. Даже стулья и стол были сожжены дотла. Титаново-композитная палуба была покрыта выбоинами.