Книга Рассказы, страница 502 – Тим Каррэн

Они начали становиться смелее, натыкаться на нас, бить сверху, но не атаковать. Пока не сейчас. Мир был шумной и звонкой коробкой, полной эха, свиста и пронзительных звуков. Они, казалось, играли, если вообще что-то, метались и дразнили нас, как кошки мышей.

Мы начали стрелять и стрелять, пока они сжимали кольцо вокруг нас. Мы наступали на их тела, и из них хлестал сок, разъедающий подошвы наших ботинок. Один из них сбил меня с ног, и я упал на задницу, двое прыгнули на Курц, и она рассекла их обоих пополам. Они взорвались, окатив ее этой желеобразной зеленой мерзостью. Ее скафандр начал дымиться и пузыриться, в слишком многих местах открылись большие разрывы. И затем я потерял ее из виду, когда они набросились на меня, ослепляя меня своей массой. Я продолжал стрелять и стрелять, и вскоре я расчистил себе путь, и я надеялся, дорогой Боже, я молился, чтобы батарей в моем пульсере хватило, потому что шаттл не мог быть далеко.

Я бросился сквозь них, выкрикивая имя Курц, а затем услышал ее крик и увидел ее. Она двигалась по пьяной, шаткой дуге, три или четыре твари висели на ней, как пиявки. Клубы дыма и пара окутывали ее бушующим облаком. Она споткнулась и упала, и я увидел, что ее скафандр стал огромным и раздутым, будто наполненным горячим газом. Но это, конечно, было не так — это твари пробрались внутрь ее скафандра, скользя и ползя туда, к ней, высасывая ее досуха, а их кислотные поцелуи сжигали ее в пепел. Самым ужасным было то, что ее микрофон был включен, и я слышал ее страдания, эти чавкающие звуки, это жалобное завывание, когда она умоляла меня убить ее. Их прикосновения, кричала она, это ужасное, жирное прикосновение их…

Хотел бы я сказать, что сделал это, но это было просто невозможно. Их было слишком много, они били меня со всех сторон, и я бежал и стрелял и каким-то образом держался на ногах, пока их кислотные выделения превращали мой скафандр в изорванную, хлопающую тряпку.

И тут я внезапно услышал звук бипера и понял, что я рядом с кораблем: это был его сигнал наведения. Десять или двенадцать тварей цеплялись за меня, я нажал кнопку на поясе, и шаттл взорвался светом — ходовыми огнями, портовыми, кормовыми. Твари издали жалобные мяукающие звуки и разбежались во все стороны… отскакивая и взмывая прямо в небо.

Я добрался до шаттла, омытый этим ангельским светом.

Шлюз открылся, и я оказался внутри. Я плюхнулся в кресло и отдал команду подниматься, подниматься, обратно на корабль. Включились плазменные двигатели, и Корэб наполнился пламенем и светом, и я взлетел. Я держал внешние огни включенными и чувствовал, как эти жирные, мясистые твари стукались и гремели, когда мы прорывались сквозь густые облака их тел. Они разбивались о смотровой экран, как водяные шарики, полные лаймовой газировки, и сгорали, когда шаттл вырывался из этого проклятого мира.

Я увидел грузовой корабль и сразу понял, почему не мог вызвать его по радио, почему не мог пристыковаться к нему. Мое сердце беззвучно упало. Грузовик парил там на затухающей орбите, совершенно темный, совершенно угрожающий, как корабль-чума из старого мира. Просто взглянув на него, вы понимали, что он мертв. В борту зияла огромная, изуродованная дыра. Не знаю, был ли это метеорит или что-то еще, но я увидел поток тел, дрейфующих из этой раны, и понял, что корабль безжизнен, понял, что он набит теми тварями.