Книга Рассказы, страница 365 – Тим Каррэн

МакКомб знал это слишком хорошо, ибо однажды сам сбежал от черноногих… и до сих пор носил шрамы, полученные от них.

Женщина, что кричала на рядового Карнса, теперь ухмылялась ему окровавленными зубами и бормотала что-то гортанным, рычащим голосом, больше похожим на звериный, чем на человеческий. Карнс выглядел так, будто его сейчас вырвет или он потеряет сознание. Возможно, и то, и другое. Ее глаза, прикованные к его, гипнотически удерживали его взгляд, она подняла кремневый нож, громко закричала и отрезала себе левый мизинец у второго сустава, бросив кровавый кусочек в него.

Карнс пошатнулся и рухнул в снег без сознания.

— Дикари, — сказал Чиверс. — Ничто иное, как безмозглые дикари…

Женщина, отрезавшая палец, сосала обрубок, два ярко-красных потока крови текли из уголков ее губ к подбородку. Она улыбалась.

— Отвернись, чертов дурак, — сказал МакКомб Чиверсу. — Это личное дело. Не для белых глаз. Отвернись, или они сделают хуже.

Пока они продолжали свои обряды скорби, другие женщины крестились.

— Христиане, ради Бога? — сказал Чиверс. — Неужели мои глаза меня обманывают?

— Многие племена приняли христианство, — сказал ему Лайонс.

И это стало для него шоком. Это были краснокожие дикари… что они могли знать о Боге белых? Что они могли знать о милосердии и доброте Господа Иисуса Христа? Эти языческие звери в своих черных бизоньих шкурах и волчьих мехах, с ожерельями из когтей медведя и костей животных?

МакКомб без труда разгадывал его мысли, ибо иные умы были подобны книгам, истрепанным от простоты:

— Ага, языческие христиане, сэр, вот кто они. Попадись ты в их окровавленные руки, ты, выкормыш сисек, и они сдерут твою мерзкую шкуру костяным ножом, читая Евангелие от Луки.

— Это кощунство, сэр, — сказал Чиверс.

— Нет. Единственное кощунство здесь, мой самоуверенный друг, — это молодой дурак, что не признает своих собственных тяжких недостатков.

Чиверс теперь смотрел на него, держа руку на рукояти сабли:

— Напоминаю тебе следить за языком, МакКомб.

— А я напоминаю тебе поцеловать мне в грязную задницу, свинья.

Лайонс вмешался:

— Хватит. С вас обоих.

Когда Чиверс отошел, остужая свой гнев и позволяя ветру унести пар с его щек, Лайонс придвинулся к МакКомбу:

— Я знаю, ты его не любишь, Бун. Мало кто из нас его любит… но, пожалуйста, не провоцируй его. У нас и без того хватает проблем. Дурак он или нет, он офицер, и ты не можешь унижать его перед его людьми.

МакКомб громко и от души рассмеялся:

— Унижать его, майор? Да он же сущий христианский святой. Я поклоняюсь самой земле, по которой он ходит. Чертов новичок.

Несколько солдат услышали и хмыкнули под нос.

— Бун…

— Спокойно, майор. Не надорвись, — сказал МакКомб. — Он мне не нравится, но я не собираюсь всаживать ему нож в печень.

Возможно, дело зашло бы дальше, но женщины черноногих вдруг завизжали с адской яростью. Два разведчика-осейджа, Тот-Кто-Ездит-на-Высокой-Лошади и Змеиный Ястреб, оттащили несколько трупов в кусты и гикали, крича. Несколько старых ветеранов среди кавалеристов знали, в чем дело, и посмеивались. Они слишком хорошо понимали обычаи краснокожих и сами порой делали то, что сейчас делали осейджи.

— Боже милостивый, — сказал Чиверс.

— Прекратите это! — крикнул Лайонс. — Черт возьми, прекратите!