Книга Аноним, страница 100 – Урсула Познански, Арно Штробель

— Том…

— Правильно сделал. Я бы, наверное, его ударил.

Мне не удаётся сдержать смех.

— Ударил? Перестань. Мы оба знаем, что ты не боец.

Теперь он выглядит глубоко задетым.

— Зато ты художник, — быстро добавляю я. — Поверь, мне это нравится гораздо больше. И чтобы успокоить тебя: свидания не было.

Беру его под руку и тяну в дом.

— Пойдём. Объясню.

Я и правда объясняю, насколько могу: якобы опрашивала свидетеля, друга последней жертвы, и надеялась, что он будет откровеннее, если встреча меньше похожа на допрос и больше — на свидание. Том явно не одобряет, но кивает.

— Ты очень много для меня значишь, знаешь? — бормочет он.

Будь я честной и справедливой, следовало бы сейчас сказать, что взаимности нет. Но не хватает духу. Не сейчас.

Когда он обнимает, я отступаю.

— Я безумно устала. Можешь остаться, но сегодня между нами ничего не будет. Хорошо?

Ему и это не нравится, однако недостаточно, чтобы уйти. Из сумки через плечо он достаёт кусок плотной бумаги, не больше десяти на десять сантиметров.

— Тебе.

На рисунке моё спящее лицо. Рот полуоткрыт, прядь лежит на шее, словно ожерелье.

— Спасибо, — говорю я и вижу: Том ждал не только этого. Или не таких слов.

Пока он в ванной, проверяю с ноутбука, появилось ли что-нибудь на Morituri. Новый список. Хоть что-то. Но всё осталось прежним.

В постели Том демонстративно поворачивается ко мне спиной. Он хочет, чтобы я заметила, насколько он задет и несчастен, и достигает цели. Я начинаю гладить его — лишь потому, что не хочу быть причиной его боли. Веду пальцем по линиям татуировки и думаю, что за мужчина выбирает цветочные узоры на спине.

Когда Том шевелится, собираясь повернуться, я убираю руку и выключаю свет.

— Спокойной ночи.

Первым, кого я встречаю во вторник утром в управлении, оказывается Хельмут Фогельбуш. Выглядит так, словно работал всю ночь. Глаза красные, кожа бледная — как почти у всех сотрудников специальной комиссии.

Он протягивает сложенную газету.

— Посмотри. Фоторобот спутника Ульбрехт на первой полосе. Надеюсь, поможет.

Я беру газету, разглядываю чёрно-белое изображение и думаю: как возможно снимать целые фильмы с созданными на компьютере персонажами, неотличимыми от людей, а полицейская программа выдаёт портреты, будто мы разыскиваем человекоподобного пришельца?

— По нему это может быть каждый третий прохожий. Получим сотни сообщений о мужчинах, которые хоть чем-нибудь похожи.

Фогельбуш пожимает плечами и проходит мимо — живое воплощение разочарования, тёмной пеленой накрывшего весь отдел.

Когда вхожу, Нина поднимает взгляд от монитора.

— Доброе утро. — Она смотрит на газету. — Первые звонки уже поступили. Наш человек живёт то ли в Вунсторфе под Ганновером, то ли в Хайльбронне, то ли на Майорке — и так далее.

— Хорошо, опрос на острове беру на себя. Закажешь билет?

Её губы складываются во что-то похожее на усмешку, затем она снова поворачивается к экрану.

— На форуме ад. После смерти Сандры Ульбрехт встречный ветер против Траяна становится всё сильнее. Но сформировалась и группа, почувствовавшая вкус крови: они не могут дождаться нового списка. Мерзость. А Траян молчит.

Я опускаюсь на стул и чувствую себя глубоким стариком.

— Может, после истории с Фогтом стал осторожнее. Если Фогт действительно знал его личность, Траян должен предполагать, что тот рассказал кому-то ещё.