Книга Общество мертвых и исключительных, страница 126 – Анви Рид

Туман за окном становился гуще. Ливень стучал в стекла. А каждый новый шаг вел Эбель в темницу, где она вновь становилась пленницей собственных мыслей.

— Мне нельзя останавливаться, – шептала она во сне. – Я должна спастись… должна…

Эбель стала плохо спать по ночам. В тишине ее голова гудела сильнее. Жар окутывал грудь. Тревога билась в сердце, как церковный колокол во время воскресной службы. И успокоить ее мог лишь Тимо. Стоило его ледяным рукам коснуться горячих плеч Эбель, нежно провести пальцами по ключицам, погладить шею, прижать полыхающее, будто в аду, тело к своему, мертвецки холодному, как Эбель расслаблялась. Приходила в себя. Вновь начинала дышать.

Каждую ночь он покорно сидел в ногах ее кровати. Наблюдал. Смотрел. И ждал очередного ночного кошмара Эбель. И стоило ее дыханию сбиться, бровям нахмуриться, а губам сжаться, как он ложился рядом. Обнимал. Шептал на ухо, что все хорошо.

Сначала Эбель пугалась этого. Точнее, близости с ним. Но потом поняла, что не может уснуть, если его рука не сжимает ее пальцы. Если он не убирает ей волосы со лба. Если не накрывает голые ступни и не подбивает одеяло под дрожащее тело. Эбель не думала, что хоть когда-то призрак сможет так сблизиться с ней. И не думала, что холодный мертвец сможет согреть ее сердце.

Очередное утро началось с мысли, что сегодня, вот именно в этот день, что-то точно случится. Убийца наконец объявится и оставит новый шифр, который приблизит ее на шаг к раскрытию дела. Но вместо новости о найденном трупе Эбель услышала:

— Сегодня Хеллоуин, Бель!

Соль встала ни свет ни заря и уже успела накраситься, как фея Динь-Динь. Хоть на костюмированную вечеринку она и должна была пойти в порванных, испачканных красной краской шмотках, на завтраке, видимо, она решила никого не пугать. Соль заплела высокие хвосты и, нацепив на них кучу маленьких резиночек, сделала прическу, словно вместо волос у нее круглые китайские фонарики. На щеках Соль блестел глиттер из перламутровых звездочек. Ресницы слиплись из-за белой туши. Щеки и кончик носа светились розовым румянцем. А губы, словно леденец, блестели в пробивающихся сквозь тучи лучах солнца.

— Что мне надо ответить? Типа… С праздником? – Эбель потянулась на кровати.

Тимо в комнате почему-то не было. Наверное, сидел в шкафу и ждал, пока полуголая Соль переоденется.

— Типа, сегодня будет самый крутой день осени! – взвизгнула Соль. – Ты придумала, в чем пойдешь на вечеринку?

— Я не пойду.

— Еще как пойдешь! Я планирую выпросить у Кэруэла леденцы на палочке, а у Моретти – самые вкусные шоколадные конфеты, и ты мне в этом поможешь.

— Выбора у меня нет?

— Нет. – Соль поставила пластинку «Нирваны» и, пританцовывая, подошла к зеркалу. – Я тебя сама накрашу, одену и выведу за ручку. Такой день нельзя пропускать. Ни в коем случае!

У Эбель не было настроения от слова совсем. Хотелось лечь в кровать и не вставать с нее несколько дней. Может, она хандрила из-за осени, а может, из-за того, что утро выдалось скучным. Настроение поднял лишь вишневый аромат почти закончившихся духов, бордовая помада на губах и черный мейк, над которым постаралась Соль. Но это лишь чуть-чуть улучшило ситуацию. Все еще хотелось спрятаться под одеялом и, может, даже пореветь, а потом крепко уснуть.