Книга Смерть под ореховым деревом, страница 75 – Анви Рид

Герберт ничего не знал о шкатулке, которую Луиза велела передать королеве Ирме. Не знал он и о служанке по имени Хелла, что тайно ублажала короля по ночам. Но он предчувствовал неладное, и чуйка ему подсказывала, что их с принцессой венчание превратится в траур.

Герберт держал Луизу за руки. Белые перчатки натянулись на длинных пальцах – так сильно Луиза сжимала его ладонь. На ней было роскошное платье, скроенное лучшими портными Майнштадта, а лицо скрывала белая фата, которую привезли из самой Италии. Этой свадьбы ждала вся страна – все города и пригороды. Этой свадьбы ждали и звезды, мерцающие на небосводе. Королевский священник возвещал о вечной любви и супружеском долге, за спиной раздавался плач матерей и одобрительные возгласы отцов, заключивших долгожданный союз. Герберт не видел лица Луизы, но слышал, как она хлюпает носом и громко сглатывает горькие слезы. В тот миг они оба мечтали лишь об одном: остановить чертово время и сбежать подальше. Мама неспроста всегда говорила Герберту, что желать надо тихо, – ведь зов их услышала сама ведьма, сидевшая в своем черном плаще на одной из скамеек.

Правда, как оказалось, Масу пришла не только за двумя разбитыми сердцами, но и за местью. Жестокой и кровожадной.

Оба ее сына погибли на войне, и в этом она винила короля. За грехи родителей всегда расплачиваются дети, и Луиза не стала исключением. Масу наслала на нее проклятие, превратив в чудовище: лицо будто изувечили все смертельные хвори, а тело и вовсе перестало походить на человеческое. Пухлые губы, что мечтали поцеловать сотни мужчин, превратились в оскал с кривыми зубами, глаза затуманились, словно у старого слепца, а нежная кожа покрылась язвами и смердящими струпьями. Горб, широкие плечи, кривые пальцы и тонкие ноги теперь обрамляли некогда прекрасную Луизу.

Проклятие пало на весь род короля: дочери, рожденные в этой семье, были обречены на уродство, пока их не расколдует поцелуй истинной любви. Вильгельм с Ирмой молили Герберта спасти их дочь, но… он не смог, потому что не любил. За это ведьма прокляла и его.

Прошло почти сто лет. Герберт успел многое позабыть и многих простить. По крайней мере, он так думал. Хотя… если бы он действительно смог отпустить прошлое, то не возвращался бы к нему вовсе. Но с каждым годом своей никчемной жизни в убийственном одиночестве он все тверже убеждался лишь в одном: он должен спастись. Жизнь превратилась в игру, и он не мог просто перечеркнуть потраченное время. Не мог смириться со своей участью и с пророчеством, о котором возвестили сами звезды. Скучные годы целого столетия были невыносимы, и хотелось скорее покончить с ними. Сначала мысли были лишь о смерти. Но потом… Когда ему стукнул пятый десяток и все, кого Герберт знал, отправились на тот свет, он понял, что не сдастся. Не превратится в деревянную куклу, не останется навечно пленником злой ведьмы.

Герберт не любил загадки. Но любил тайны, которые доверяли ему люди. Ему нравилось узнавать чужие секреты, но своих он никому не раскрывал. Может, Иви должна была стать той, кто изменит это? Той, кто его спасет?

Длинные вьющиеся локоны падали на прямую спину; тонкие пальцы быстро перебирали кукол, что вели свою нудную песню. Хелла ходила вокруг Герберта, лязгая ножами в такт. Отсчитывала минуты и давила на Иви, которая искала ключи, кусая губы. Она торопилась. Делала все молча и сосредоточенно, не отвлекаясь ни на просьбы Герберта, ни на слова Хеллы о том, что ключа ей никогда не видать.