Книга Смерть под ореховым деревом, страница 50 – Анви Рид

— Я ничего не понимаю, – беспомощно произнесла Иви.

Герберт тоже выглянул в окно. Черная повозка и правда приближалась к мастерской.

— Пора идти, – поторопил он Иви.

Та подошла к крестному и, шмыгнув носом, повисла у него на шее.

— Время поможет тебе, милая. – Он погладил ее по голове. – Помни это и все то, что я тебе сказал про мир кошмаров. Слушайся Герберта Маркса. Лишь он сможет спасти тебя.

— Это безумие, – шепотом сказала она.

— Это сказка, милая Иви. И теперь ты в ней – главная героиня.

— Хозяин уже близко! – протараторил Пауль. – Уходите! Живее!

— Я скоро вернусь, крестный. – Иви поцеловала часовщика в щеку. – Вместе с Отто. Подожди нас немного.

— Будь осторожна, дитя. Будь осторожна… – Дросс выпустил ее из объятий, и Иви не мешкая ринулась к двери в другом углу мастерской.

— Выйдем через задний ход, – будто Герберт был ее прислужником, скомандовала она.

Герберт склонил голову перед Дроссом – то ли в знак благодарности за то, что часовщик выполнил всю работу за него и уговорил Иви довериться незнакомцу, то ли просто прощаясь с ним, но Майер остановил его, ударив тростью по бедру.

— Верни мне ее. – Дросс притянул Герберта к себе так, чтобы его слышал только он. – Верни мне Иви, Щелкунчик! – В его голосе было столько отчаяния, столько страха. – Я отдаю тебе самое сокровенное, что у меня есть. Поэтому пообещай мне, что она вернется домой. Вернется ко мне.

Герберт отстранился, поправил отглаженный лацкан. Посмотрел в глаза часовщика, наполнившиеся слезами, и, оставив того без ответа, вышел из мастерской.

Герберт давно взял за привычку не давать обещаний. Особенно когда знал, что обещания эти никогда не выполнит. Экипаж ждал за углом. Иви ввалилась в него, будто он принадлежал ей, и разлеглась на бархатном кресле, словно перед этим пробежала сотни километров. Она мельком глянула на улицу и, заметив остановившуюся неподалеку карету Рута Робера, задернула занавески.

— Ты всегда такая нервная? – выдохнул Герберт, демонстрируя ей все свое спокойствие.

Он вальяжно закрыл за собой дверцу и, сев напротив, расстегнул верхние пуговицы камзола.

— А ты всегда такой безответственный? – едко кинула Иви. – Или просто прикидываешься болваном?

Герберт очень хотел закатить глаза, но вместо этого лишь натянул улыбку и кивнул. Иви прыснула.

— А ты грубиянка, Иви Браун.

Он придвинулся к ней, положил одну ладонь рядом с ее бедром, не давая шанса сдвинуться с места, а другой уперся в стену позади. Иви вздрогнула и вскинула руки перед собой, защищая то ли грудную клетку, то ли свою честь. От нее пахло засохшей кровью, машинным маслом и солью.

— Не смей прикасаться ко мне.

Улыбнувшись еще шире, Герберт наклонился ниже, и Иви вжалась в бархатную обивку сиденья, бордовый цвет которой теперь сливался с ее румяными щеками. Герберт томно выдохнул прямо в ухо Иви. Та поежилась и надула щеки от злости. Кудри упали ей на лоб, закрывая глаза; Герберт потянулся длинными пальцами к ее лицу. Иви громко сглотнула и затаила дыхание.

— Трогай, Штиль! – Герберт, заведя руку ей за голову, постучал по стенке. Через мгновение раздались свист кнута, ржание лошади и топот копыт. Экипаж помчался вдоль мостовой. Герберт, выпрямившись, сел на свое место.

Ему нравилось кружить голову милым фройляйн. Проникать в мысли, путать их. Смущать.