Книга Смерть под ореховым деревом, страница 170 – Анви Рид

— У Песочника я видела сон о тебе. Видела, что ты хотел меня предать, но вдруг передумал.

Герберт вздохнул:

— Иви, я могу объяснить…

— Песочник показал тебе мой сон, ведь так? – торопилась Иви.

— Да… – Герберт ослаб и все-таки обнял ее в ответ.

— Значит, ты должен знать, что я хочу исполнить пророчество, – пробубнила она ему в грудь.

— К черту звезды, что пророчат смерть. К черту вообще все, – сказал он, прижав ее крепче. – Я не дам тебе умереть! Обещал спасти, значит – спасу!

— От меня слишком многое зависит, Герберт, – отстранилась Иви. – Я ребенок, который должен спасти два мира. Я та, кто может снять проклятие, что наслала Масу. Я спасу всех. И тебя. И Отто.

— Спаси себя и свою семью, – замотал головой Герберт, – и перестань нести эту чушь.

Но Иви не слышала его. Она раскрыла его ладонь и вложила в него Кракатук.

— Я верю тебе и верю в тебя, – сказала она.

— Замолчи, – запротестовал Герберт.

— Мы спасем друг друга, – она перебила его, – ведь так?

Она коснулась его локтя и скользнула вниз по руке.

— Иви, прошу, – зажмурился Герберт, – хватит говорить это. Хватит! Тебе пора уходить, пора отнести орех Руту Роберу.

— Ребенок, рожденный под созвездием Орехового Дерева, – Иви обхватила покрепче его кулак, в котором Герберт держал кинжал, – под ним же и умрет. Символично, не так ли?

— Иви… – выдохнул Герберт.

Она не дала ему сделать вдох. Приникнув всем телом, она сладостно поцеловала желанные губы. Иви было больно. Мучительно, невыносимо. Но Герберт вновь забирал ее страх, который Иви беспорядочно роняла в тихих словах любви. Слезы Герберта текли по щекам, и Иви чувствовала каждую из них. Герберт не двигался, боялся спугнуть, упустить момент, потерять время, от которого зависела их жизнь. Кажется, он и вовсе думал, будто находится в чертовом сне. Он задыхался, хмурился. Каждый мускул его тела напрягался. Он тихо стонал, когда Иви из раза в раз пробовала его губы на вкус.

Иви расплылась в улыбке, и Герберт наконец поддался ей, впиваясь в губы в ответ. Поцелуй его был жадным и, кажется, последним. Иви стало трудно дышать, и она, отстранившись, посмотрела в его сверкающие от слез небесно-голубые глаза.

— Нет… – испугался Герберт. Он опустил взгляд и, ужаснувшись, задрожал.

Он смотрел на свою руку, на кинжал и на кровь, что обжигала пальцы. Иви держала его за локоть и обессиленно стояла на подкашивающихся ногах. Поцелуй был спасением. Иви решила это еще в саду Роланда и убедилась в этом во снах, что показывал ей Песочный человек. Герберт не смог бы ее убить… Поэтому… Она сделала это вместо него.

Острое лезвие вонзилось в живот Иви. Боль разлилась по телу, словно электрический разряд, обожгла внутренности и опалила хрупкие кости. Из легких вылетел весь воздух, а по горлу прокатилась тошнотворно едкая желчь. Забулькала, не давая как следует отдышаться. Все тело задрожало от дикого холода, в глазах потемнело.

— Спасет тебя лишь смерть той, что заставит биться твое жалкое сердце, – повторила проклятие Герберта Иви. – Спасет ее кровь, что потечет по твоим рукам. Спасет ее последний вздох. И последние слова любви, что сорвутся с ее губ.

Ноги подкосились, и Иви упала.

— Нет! – поймал ее Герберт. – Нет… нет-нет-нет! – паниковал он.

— Я люблю тебя, Щелкунчик, – сказала Иви, – и теперь ты свободен.