Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 91 – Жоубао Бучи Жоу

— Сестричка Ло!

Девочка обернулась и увидела высунувшееся из-за края стены личико. Это был тот самый старший сын семейства Чэнь, Чэнь Бохуань, который днем пытался попросить у матери снисхождения к Ло Сяньсянь.

Чэнь Бохуань оглянулся по сторонам и, видя, что рядом никого нет, быстро перебрался через глинобитную стену. За пазухой у него был сверток с горячей паровой булочкой маньтоу, которую он без лишних слов сунул в руку девочке.

— Я знаю, что ты простояла у этой стены весь день и ничего не ела. Возьми эту маньтоу и ешь быстрее.

— Я…

По натуре стеснительная, Ло Сяньсянь, прожив в этом доме уже много месяцев, за все время едва ли перекинулась с соседским мальчиком и парой фраз. Теперь же, когда он внезапно оказался совсем рядом, девочка невольно попятилась и стукнулась головой о стену.

— Я не могу ее взять… – запинаясь, пробормотала она. – Отец запретил… Он сказал…

Ло Сяньсянь еще долго что-то лепетала, но так и не смогла выговорить ни одного связного предложения.

— Ой, да твой отец только и делает, что днями напролет сыплет умными словами, – отмахнулся Чэнь Бохуань. – И чего ты его слушаешь? Если не будешь ничего есть, заболеешь. Ешь, а то остынет.

От белого, теплого маньтоу поднимался легкий пар. Наклонив голову, девочка смотрела на булочку, шумно сглатывая слюну. Она настолько обессилела от голода, что ей уже было все равно, похожа она на благородного мужа или нет; девочка схватила маньтоу и, сопя, умяла ее за несколько укусов.

Закончив есть, Ло Сяньсянь подняла на мальчика свои большие круглые глаза и произнесла первую цельную фразу:

— Мандариновое дерево срубила не я, и воровать я не собиралась.

Чэнь Бохуань опешил было, но потом с улыбкой ответил:

— Ага.

— Но мне никто не верит…

Под его взглядом, в котором не было и тени презрения, сердце Ло Сяньсянь потихоньку таяло, как и ее заледеневшая в душе обида. Девочка всхлипнула, открыла рот и, утирая слезы, прорыдала:

— Они мне не верят… Я не крала… не крала…

— Я знаю, что ты не крала. – Чэнь Бохуань робко похлопал ее по спине, не зная, как еще ее утешить. – Ты каждый день подходила и глядела на ветку, но ни разу не сорвала ни одного мандарина. Если бы хотела, давно бы стащила один…

— Это не я! Не я!

Ло Сяньсянь заревела еще пуще, размазывая по лицу слезы и сопли. Чэнь Бохуань вновь похлопал ее по спине.

— Не ты это, не ты.

Так они стали друзьями.

Чуть позже в Цайде узнали о том, что в соседнем поселке произошло убийство. Рассказывали, что однажды ночью, за несколько дней до происшествия, выпачканный в крови с ног до головы разбойник вломился в чей-то дом и потребовал предоставить ему ночлег. Хозяин отказал, и разбойник зарезал всю семью, после чего безмятежно проспал всю ночь прямо в полной трупов комнате, а на следующий день, довольный собой, ушел восвояси. Ладно бы просто ушел – он обмакнул палец в кровь и прямо на стене написал длиннющее сочинение, в котором перечислил все свои «подвиги», будто боясь, что народ Поднебесной может не узнать о существовании такого урода.

Слухи об этом происшествии распространялись быстрее лесного пожара и в конце концов дошли до Цайде. Сопоставив время, люди поняли, что это произошло в тот самый вечер, когда Ло Сяньсянь, по ее словам, встретила «сумасшедшего дядю».