Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 37 – Жоубао Бучи Жоу

Плевать он хотел на то, что мужчина не должен плакать. Находясь рядом с тем, кто ему нравился, Мо Жань обожал капризничать.

— Так больно, что до сих пор не можешь встать? – Ши Мэй, вздохнув, присел на край его постели. – Учитель, он… он слишком жесток. Гляди, как сильно тебе досталось… Некоторые ссадины до сих пор кровоточат.

От слов Ши Мэя, полных жалости и беспокойства, сердце Мо Жаня наполнилось теплом. Он выглянул из-за края одеяла, посмотрел на Ши Мэя влажными глазами и захлопал ресницами.

— Ши Мэй, ты так заботишься обо мне, что у меня… у меня уже ничего не болит.

— Эх, погляди на себя – как эти раны могут не болеть? Ты ведь прекрасно знаешь, каков наш наставник. Прошу тебя, хорошенько подумай в следующий раз, прежде чем снова захочешь поозорничать, ладно?

Ши Мэй смотрел на него умоляюще, освещенный тусклым огоньком свечи, и этот его чистый, сияющий взгляд, полный жалости и глубоких переживаний, был подобен теплым водам весенней реки.

— Я больше не буду, клянусь, – покладисто пообещал Мо Жань.

— Относился ли ты хоть когда-нибудь серьезно к своим клятвам? – Ши Мэй улыбнулся, несмотря на сказанное. – Пельмени слегка остыли. Ты можешь подняться? Если нет – лежи, я тебя покормлю.

Чуть приподнявшийся Мо Жань, услышав эти слова, на глазах у изумленного Ши Мэя немедленно рухнул обратно на кровать и шутливо притворился, будто потерял сознание.

В той ли жизни, в этой ли – любимым блюдом Мо Жаня были приготовленные Ши Мэем пельмени. Каждый маслянисто блестящий пельмешек, чью нежную начинку обволакивало тончайшее тесто, получался гладким, мягким и ароматным, таял во рту и оставлял восхитительное послевкусие.

В особенности же Мо Жань обожал молочно-белый густой бульон, приправленный зеленым мелко нарезанным луком и желтым яйцом, взбитым и сваренным «ниточками», а также политый соусом из толченого чеснока, обжаренного в масле из острого перца. Казалось, что, попав в желудок, этот бульон мог согреть на всю оставшуюся жизнь.

Ложка за ложкой Ши Мэй сосредоточенно кормил Мо Жаня, приговаривая:

— Сегодня я не добавлял масло из перца. Ты серьезно ранен, и тебе лучше пока не есть острое – будет медленно заживать. Вместо этого я сварил бульон на косточке. Вот, выпей.

Мо Жань пристально смотрел на него, не в силах отвести взгляд.

— Острое не острое – все будет вкусно, если приготовлено тобой, – с улыбкой сказал он.

— Вот болтун. – Ши Мэй улыбнулся в ответ и выловил плавающее в бульоне яйцо. – Держи подарок – всмятку. Я знаю, ты любишь.

Мо Жань рассмеялся. Пучок растрепавшихся волос на макушке встал торчком, напоминая распустившийся цветок.

— Ши Мэй.

— Что такое?

— Ничего. Просто захотелось назвать тебя по имени.

Торчащая кверху прядь качнулась туда-сюда.

— Ши Мэй.

— Снова решил просто так позвать меня? – спросил Ши Мэй, сдерживая смех.

— Угу. Я просто зову тебя по имени, и это доставляет мне радость.

Ши Мэй замер на мгновение, а потом бережно ощупал его лоб.

— Вот дурачок. У тебя что, жар?

Разразившись смехом, Мо Жань перекатился на бок и искоса взглянул на Ши Мэя сияющими глазами, такими яркими, будто в них плескались осколки звезд.

— Было бы здорово, если бы я мог каждый день есть твои пельмени, Ши Мэй.

Мо Жань ничуть не лукавил.

После смерти Ши Мэя Мо Жаню постоянно хотелось вновь ощутить вкус пельменей, приготовленных его руками. Это, однако, было уже невозможно.