Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 223 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин относился к тем людям, кто чрезвычайно дорожит своим оружием и обращается с ним крайне бережно, а потому увиденное до такой степени его разозлило, что он даже онемел.

Пожалуй, он имел счастье лицезреть настоящего идиота.

Неподалеку, под цветущими деревьями, стоял Мо Жань, призвавший Цзяньгуй. Божественное оружие могло легко менять свой размер. Большинство владельцев предпочитали либо увеличивать его, чтобы оно выглядело еще внушительнее, либо, как Чу Ваньнин, сохранять его обычный размер. Мо Жань же сделал Цзяньгуй малюсенькой, не длиннее и не толще шнурка, которым связывают волосы в пучок, и такой же тонкой. Грозное божественное оружие, превратившееся в тонкий прутик с сиротливо торчащими листиками, напоминало маленького обиженного ребенка.

Люди обладают разной духовной силой. Когда Чу Ваньнин вливал в Тяньвэнь свою, та начинала сиять золотистым светом, Цзяньгуй же светилась алым и, если не обращать внимания на листочки, чересчур напоминала красную нить, которой Лунный старец обычно связывает будущих супругов…

— Ши Мэй, привяжи ее к своей руке. Я хочу посмотреть, может ли Цзяньгуй, как Тяньвэнь, заставлять людей говорить правду.

— Э-э-э… Ты собираешься испробовать ее на мне?

— Ага, потому что ты – мой самый близкий друг и я верю, что ты не станешь меня обманывать, – улыбнулся Мо Жань.

Ши Мэй все еще колебался:

— Так-то оно так, но…

— Ой, ну я же не собираюсь задавать тебе какие-нибудь заковыристые вопросы. Не веришь – поклянемся на мизинчиках!

Мо Жань с готовностью оттопырил мизинец.

Ши Мэй не знал, плакать ему или смеяться:

— Сколько тебе лет, а? Ведешь себя как ребенок!

— Давать клятву на мизинцах можно и в восемь, и в восемнадцать, и даже в восемьдесят восемь. Что в этом такого ребяческого?

С этими словами Мо Жань, озорно улыбаясь, схватил правую руку Ши Мэя и отогнул мизинец. Ши Мэя его выходка и раздражала, и веселила, но поделать он все равно ничего не мог, так что в конце концов просто позволил Мо Жаню творить все что ему вздумается.

Откуда ему было знать, что Мо Жань схватит его мизинец и вместо того, чтобы соединить с ним свой, хитро прищурится и с улыбкой прикажет:

— Цзяньгуй, за работу!

Едва слышно прошуршав по его запястью, Цзяньгуй молниеносно бросилась к руке Ши Мэя и крепко обвязала его мизинец, уцепившись за все еще оттопыренный мизинец Мо Жаня противоположным концом.

Теперь этот симпатичный юноша улыбался так же довольно, как иной хитрый лис-оборотень, которому наконец удалось вознестись на небеса.

— Поздравляю, ты попался! – сообщил Ши Мэю ликующий Мо Жань, на щеках которого от улыбки проступили глубокие ямочки.

— Ах ты!.. – Ши Мэю хотелось плакать и хохотать одновременно. – Скорее отпусти меня.

— Погоди, не торопись, – улыбаясь, сказал Мо Жань. – Сперва я задам тебе несколько вопросов, а потом сразу отпущу.

На самом деле у Мо Жаня на душе было тревожно еще с тех самых пор, как на озере Цзиньчэн Ши Мэй не смог открыть ларец «Чансянсы». Конечно, тогда он был в перчатках и не мог коснуться ларца напрямую, но Мо Жань все равно никак не мог успокоиться. Вдобавок в конце концов ларец еще и открыл не кто иной, как Чу Ваньнин.

Чу Ваньнин… Как такое могло случиться?

Мо Жань был уверен, что «Чансянсы» просто сломался, но ему требовалось подтверждение, и юноша решил, что лучше всего будет убедиться в своей правоте с помощью Цзяньгуй.