Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 132 – Жоубао Бучи Жоу

В тишине ночи, напоенной благоуханием цветов, позванивали на ветру бронзовые колокольчики.

Их двоих – стоявшего на ногах и стоявшего на коленях – разделяла лишь красная узорная рама деревянного окна да пустота тихого зала.

Если бы дело происходило в прошлой жизни, Мо Жань воспользовался бы своим высочайшим положением, то есть вломился бы в павильон, поднял Чу Ваньнина с колен и отправил отдыхать. Даже если бы он воспротивился, Мо Жань обладал достаточной силой, чтобы связать его по рукам и ногам, а потом грубо забросить на плечо и унести.

Однако теперь у Мо Жаня не было ни положения, ни силы.

Даже ростом он был ниже Чу Ваньнина.

Испытывая сложные чувства, Мо Жань стоял и глядел сквозь окно на сидящего внутри человека, который не замечал, что за ним кто-то следит. Мо Жань не мог видеть его лица, как и тот – его.

Так «белый кот» и простоял на коленях до рассвета, ни разу не обернувшись.

А «глупый пес» всю ночь безотлучно проторчал снаружи у окна.

— Эй-эй, вы слышали? Старейшина Юйхэн нарушил один из запретов, поэтому три дня простоит на коленях в павильоне Яньло.

На следующее утро ученики собрались на террасе Шаньэ для занятия медитацией. Там были как десятилетки, так и молодые люди возрастом около двадцати лет; в общем, все они еще были очень юны и сидеть неподвижно было для них непосильной задачей. Стоило наставнику отвернуться, как они тут же наклонялись ближе друг к другу и начинали перешептываться.

Весть о наказании Чу Ваньнина быстро разлетелась по всему пику Сышэн.

Те ученики, кому вчера довелось стать свидетелями порки, щедро делились сплетнями с остальными.

— Ого, ничего себе, и вы не знали? А-а-а… Вчера старейшина Луцунь водил вас наверх по склону собирать с цветов ночную росу? Все понятно. Ладно, тогда слушайте, ведь вы столько всего пропустили! Вчера вечером в зале Цинтянь происходило настоящее смертоубийство, клочки летели по закоулочкам! Старейшина Юйхэн получил двести ударов палкой! Представляете? Целых двести и прямо по самым чувствительным местам! Двести жестоких, беспощадных ударов!

Каждую фразу своего повествования рассказчик сопровождал весьма выразительной мимикой. Нечего и говорить, как он был доволен, слушая изумленные восклицания младших учеников и учениц.

— Да вы хоть понимаете, что такое двести палочных ударов? Их даже здоровенный детина не выдержит, а уж о старейшине Юйхэне и говорить нечего. Конечно же, он потерял сознание, а наш молодой господин Сюэ, обезумев от ярости, ворвался внутрь и устроил драку со старейшиной Цзелюем, чтобы он больше не смел даже пальцем тронуть старейшину Юйхэна! Ох, что там было…

Лицо рассказчика сморщилось. Многозначительно подмигнув, он поднял палец и погрозил им кому-то, громко прищелкнув языком.

Одна из юных учениц тут же побледнела от страха:

— Неужели правда старейшина Юйхэн упал в обморок?

— Молодой господин Сюэ правда подрался со старейшиной Цзелюем?

— Неудивительно, что мы не видели старейшину Юйхэна сегодня на утренних занятиях… Мне так его жалко… А какое правило он нарушил?

— Я слышал, что он в порыве гнева избил какого-то старика.

Время от времени подобные разговоры долетали до ушей Сюэ Мэна. Вспыльчивым нравом молодой господин пика Сышэн не уступал своему учителю и в гневе был страшен. К сожалению, на террасе Шаньэ сплетников было много: о наказании старейшины Юйхэна шепталась целая группа учеников, и, даже начни Сюэ Мэн с ними скандалить, все равно ничего не добился бы.