Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 124 – Жоубао Бучи Жоу

— Приступайте.

Новость о том, что старейшина Юйхэн будет наказан за нарушение правил, разлетелась так быстро, словно у нее отросли крылья, и уже к вечеру об этом знали все обитатели пика Сышэн.

Двухсот ударов палкой было бы достаточно, чтобы забить до смерти обычного человека, и даже совершенствующемуся после такого наказания было бы ой как несладко.

Услышав об этом, Сюэ Мэн тут же взвился:

— Что? Учитель отправился в дисциплинарный зал?

— Молодой господин, скорее идите и поговорите с уважаемым главой! Учитель ранен. Разве он сможет выдержать двести ударов?

— Поговорить с отцом? Но это невозможно, ведь он еще не вернулся из дворца Тасюэ и голубь с посланием доберется до него самое меньшее на следующий день! – воскликнул Сюэ Мэн, от беспокойства находящийся на грани помешательства. – Почему же вы не остановили учителя?

Мо Жань с Ши Мэем переглянулись.

Остановить Чу Ваньнина? Да кто в этом мире способен на такое?

— Нет-нет, так не годится. Я иду к нему.

С этими словами Сюэ Мэн в спешке бросился к дисциплинарному залу. Еще у ворот он заметил группу учеников старейшины Цзелюя, которые, о чем-то шушукаясь, толпились у самого входа в зал.

— Ну и что вы здесь топчетесь? А ну, пропустите! Пустите же!

— Молодой господин!

— А, молодой господин пришел.

— Посторонитесь, дайте дорогу молодому господину.

Ученики резво расступились, пропуская Сюэ Мэна вперед. Двери зала Цинтянь были широко распахнуты. В центре него на коленях, с прямой, как стрела, спиной сидел Чу Ваньнин, держа глаза закрытыми и храня молчание. Старейшина Цзелюй с металлической палкой в руке зачитывал вслух статьи устава духовной школы Сышэн, сопровождая каждую безжалостным ударом по спине Чу Ваньнина.

— Девяносто первая статья гласит: недопустимо причинение вреда невиновному и применение техник совершенствования против обычных людей. Есть ли у вас возражения против данного удара?

— Возражений не имею.

— Девяносто вторая статья гласит: недопустимо действовать необдуманно и проявлять своеволие, потакая собственным прихотям. Есть ли у вас возражения против данного удара?

— Возражений не имею.

Не осмелившись проявить мягкосердечие, старейшина Цзелюй исполнял наказание со всей тщательностью, по справедливости. Спустя более чем девяносто ударов белые одежды Чу Ваньнина на спине целиком покрылись сетью алых полос. При виде этого зрелища глаза Сюэ Мэна, почитавшего Чу Ваньнина больше всех, налились кровью.

— Учитель! – во все горло крикнул он.

Чу Ваньнин, не открывая глаз, лишь слегка сдвинул брови, не обращая внимания на крик.

Старейшина Цзелюй бросил короткий взгляд в сторону входа и сказал, понизив голос:

— Старейшина Юйхэн, молодой господин здесь.

— Я слышу, не глухой. – Из угла губ Чу Ваньнина побежала струйка крови, но он так и не поднял глаз. – Не стоит обращать внимание на крики этого мальчика.

— Юйхэн, к чему все это? – со вздохом спросил старейшина Цзелюй.

— Все мои ученики, к сожалению, очень непослушные, – безжизненным тоном произнес Чу Ваньнин. – Если сегодня я не приму наказание по всем правилам, то разве впоследствии буду иметь право наказывать других?

Старейшина Цзелюй озадаченно молчал.

— Продолжайте.

— Ох…

Старейшина Цзелюй взглянул на мягкий изгиб его бледной и тонкой шеи, выступающей из-за края широкого ворота, и тихим голосом предложил: