Книга Я, ужасающий, страница 60 – Кейтлин Розакис

Каплун, наверное, страдал чесоткой, потому что у петуха, в которого превратился Фиари, было куда меньше перьев, чем можно было бы ожидать. Но гребень был великолепен, так что волосы не пропали даром.

Элиша смотрела на птицу выпученными глазами.

— Что я наделала?

— Это не навсегда, – услужливо подсказал Гэв.

— Ты превратил его в курицу?

— В петуха, – ответил он немного обиженно. – Пол не изменился.

Петух скорбно кукарекнул.

— Эй, приди в себя, – рявкнул Гэв. – Ты можешь говорить, так что перестань валять дурака.

— Ты… ты дьявол, – выпалил петух.

— Едва ли. – Никто его не ценит. – Ты жив и здоров, и никакого долговечного вреда, что и требовалось. Уверен, Артарно с легкостью превратит тебя обратно в человека, когда вы встретитесь в следующий раз. Даже одежда твоя в порядке.

Вид у принцессы был потрясенный. У петуха тоже. Да, наверное, и у самого Гэва. Он не был абсолютно уверен, что сумеет осуществить задуманное, и было бы довольно неловко, если бы у него не получилось. Или грязно. Что тоже привело бы к потрясению, к тому же он нарушил бы свое обещание Элише. Чего ему совершенно не хотелось. До отвращения.

Кроме того, он приложил столько усилий – чтобы не убить человека.

— Итак, где же нам тебя держать? – поинтересовался он вслух, чтобы не напрягаться, размышляя. – Не в курятнике же. Нельзя, чтобы ты сбежал или чтобы тебя съела лиса, и не думаю, что кому-то из нас сильно хочется погружаться в вопросы этики, связанные с птенцами, которых ты можешь произвести на свет.

— Пожалуйста, – взмолился петух. – Позволь мне остаться с ее высочеством и охранять ее сон.

Принцесса явно усомнилась в этом плане, да и Гэву он совершенно не понравился.

— Нет, думаю, я помещу тебя в отдельную камеру. И, конечно, оставлю столько зерна, сколько ты сможешь склевать.

Принцесса сглотнула.

— Откуда мне знать, что ты сдержишь свое слово и не избавишься от него, как только уберешь с глаз моих?

— После стольких хлопот с превращением? – Нет, определенно никто тут не ценит его работы. Никто не понимает, как трудно быть Темным Магом. – Ладно, ты сможешь навещать его. Каждое утро. Только под надзором, чтобы вы не сговорились. Не сомневаюсь, что скоро ты пожалеешь о своей просьбе.

— Куда обгоревшие?

Гэв стоял, уперев руки в бока, озирая разгром. Элиша задала хороший вопрос. Обгоревших страниц было довольно много.

— Старайся сохранить стопки. Если мы отложим обгоревшие листы, то никогда уже не соберем их в нужном порядке. Но если стопка относительно цела, клади ее в этот угол. А те, что повреждены настолько, что часть не читается, – сюда.

Сколько знаний он уничтожил своей неуклюжестью? Достаточно, чтобы захотеть бросить все и стать фермером, – только вот каждое утро он смотрел на поля, где копошатся фермеры, трезво смотрел, и его совсем туда не тянуло. Фермерский труд выглядел неприглядно. Вставать на рассвете, таскать тяжести, следить за большими, слюнявыми, вонючими животными и ходить в дерьме гораздо чаще, чем он ходит в дерьме сейчас. Возможно, именно поэтому он и стал когда-то Темным Магом?

Когда он подошел к Элише поинтересоваться, хочет ли она еще учиться магии после нынешней ночи, вид у девушки был болезненный. Но когда он спросил, принцесса вызывающе вздернула подбородок. Он видел, что она не понимает, почему он не отказался от своего предложения. Но, судя по тому, что он успел о ней узнать, принцесса наверняка продолжала надеяться найти способ остановить его. Она не понимала, потому что он и сам удивлялся, отчего все-таки повторил свое предложение – ну разве что из смутной надежды на успех. На ее успех. Неизвестно, что это – то ли акт самосохранения, то ли саморазрушения. И не будет известно до свершения факта. Гэв предложил принцессе одежду попроще, с высоким воротом, который скроет ошейник, и она сразу согласилась. К совету снять кольцо она отнеслась с гораздо меньшим энтузиазмом, но он указал на то, что не может просто взять и показать всем слугам, что пленница не в камере. Однако Элиша все равно сомневалась, пока Гэв не упомянул Сирако. Тогда она сдернула с пальца перстень и убрала в карман. И что же – гоблины, по крайней мере, без вопросов приняли новую подручную, которую притащил из ниоткуда хозяин.