Книга Сумерки Баригора, страница 125 – Софья Соломонова

Страх быстро отступил, и на его место пришла ярость. Бессильная, сжигающая изнутри ярость, которая стала спутником принца с той самой злополучной ночи в поместье герцога Форро. Вернон сжал зубы так, что едва не свело челюсть, и ударил кулаком по поддерживающей роскошный балдахин колонне. Со старого бархата принцу на голову посыпалась пыль, и он грязно выругался, еще более разъяренный, чем прежде.

В комнате было темно, как и за небольшими окнами, выходящими на бескрайние пустоши северных земель. Но в свете уже почти догоревшей масляной лампы, стоящей на прикроватном столике, можно было разглядеть массивные старые часы, стрелка которых уверенно показывала на семь. Зимой в Льеже солнце поднималось над горизонтом всего на несколько часов, и эта тьма постоянно давила на Вернона, делая его и без того всегда паршивое настроение еще хуже.

Кутаясь в теплый ночной халат, в котором приходилось спать из-за вечных сквозняков и всепроникающего влажного зимнего холода, Вернон поднялся с кровати и подошел к камину. Он мог бы позвать слуг, но в Льеже это было скорее роскошью. Быстрее и проще было самому развести огонь, чем наблюдать за тем, как это делают те остолопы, с которыми ему здесь приходилось мириться.

Когда в камине заплясали языки пламени, липкий холод замка чуть отступил, позволив принцу немного расслабиться и перестать обнимать себя руками. Вернон постоял перед камином еще немного, дожидаясь, пока окоченевшие конечности снова наполнятся теплом, и потом переоделся в подготовленные для него с вечера одежды. Накрахмаленный воротник рубашки раздражал кожу на шее, но Вернон уже давно привык к тому, что все в этом мире вызывало у него лишь раздражение и ярость. Одевшись, он вышел из своих покоев. У двери его, как и каждое утро, ждал распорядитель Феликс – напыщенный мужчина средних лет с обрюзгшим лицом и мерзким запахом изо рта. Феликс был о себе куда лучшего мнения, чем заслуживал. Но в северных землях других и не водилось.

— Милорд! – засуетился распорядитель, едва Вернон появился в дверном проеме. – Прошу, проследуйте к завтраку, все уже подано. Я подготовил для вас расписание на сегодня.

Вернон лишь устало кивнул и последовал за распорядителем в обеденный зал. Хотя залом это небольшое помещение с низким сводчатым потолком и вечным запахом сырости назвал какой-то плохой шутник. Впрочем, он же назвал построенную еще лет пятьсот назад крепость на границе с землями варваров городом, а замок в ее центре – дворцом.

Кутаясь в теплый плащ, который всегда стелили ему на стул слуги, Вернон вполуха слушал, что Феликс заготовил для него на этот день. Обязанности лорда Льежа сводились к выслушиванию унылых докладов о добыче леса, пушнины и дичи, не меняющихся годами, вынесению решений по особенно сложным спорам местных землевладельцев (было ли преступлением то, что жеребец лорда Тори покрыл кобылу лорда Фугуса без ведома последнего) и редких аудиенций с дикарскими вождями, которые решили, что в этом году выгоднее торговать с Баригором, а не досаждать его пограничным войскам своими глупыми набегами.

— Наконец, Карандра из племени Ктан просит вашей аудиенции. Она ожидает уже несколько дней, милорд, я посчитал, что сегодня вы сможете уделить ей свое время.

Вернон поморщился. Северные варвары вызывали у него отвращение: нецивилизованные, немытые, вечно воняющие смесью пота и грязных шкур. Ему бесконечно претило то, что с ними нужно общаться как с равными и относиться к ним с уважением. Но король Фридрих считал, что мир с северянами – залог процветания Баригора. Как будто эти жалкие дикари могли что-то сделать такой мощной и современной державе.