Книга Геворг Марзпетуни, страница 132 – Мурацан

Марзпетуни испытующе посмотрел на спарапета, словно желая проникнуть в его сердце и вырвать оттуда дух зависти и злобы. Ему стало грустно. Он вздохнул.

Да и как было не печалиться? Перед ним стоял родной брат царя Смбата, статный, широкоплечий мужчина высокого роста. Когда он говорил, его голос гремел, а земля словно дрожала от его поступи. И этот могучий человек, вместо того чтобы стать сподвижником царя и защитником родины, был их врагом. Тщеславие ослепило его душу, коварство чужеземца отняло у него разум. Ничего не стоящая корона, данная ему арабским востиканом, убила в нем благороднейшее из чувств – любовь к родине. Чувство злобы принижало этого богатыря, убивало в нем человеческое достоинство. У него язык не поворачивался назвать Ашота Железного царем. Он называл его «мой племянник», словно, назвав его «государем» или «царем», он мог лишиться своих титулов. И все же он расхваливал царского приближенного, стараясь снискать его доверие, чтобы при удобном случае привлечь его на свою сторону и рассорить с царем. Все это князь Марзпетуни прекрасно понимал.

Спарапет, избегая взгляда князя, поспешил узнать о причине его приезда.

— Ты не любишь Багарана, князь. Видно, какое-то серьезное дело заставило тебя посетить нас, – сказал он улыбаясь.

— Да, у меня дело, – ответил Марзпетуни и рассказал ему о причине своего приезда и намерении вернуть на престол католикоса.

— Зачем ты хочешь лишить нас покровительства его святейшества? – спросил спарапет подозрительно.

— Затем, что не сегодня-завтра востикан вернется из Атрпатакана и, если найдет патриаршие покои пустыми, займет их, чтобы отомстить нам за поражение Бешира.

— Какая ему в том выгода?

— Разве тебе это не известно? Сотни монастырей и духовных братий живут за счет доходов с патриарших поместий.

— Да, это достойно внимания. Монастыри понесут убытки, – ответил спарапет, снова испытующе посмотрев на Марзпетуни. Он чувствовал, что у князя какие-то тайные намерения, о которых тот не говорит.

Князь Геворг больше ничего не произнес: он остерегался говорить лишнее.

— Могу ли я видеть его святейшество? – спросил князь, полагая, что католикос находится во дворце спарапета.

— Почему же нет? Но я бы хотел, чтобы ты сначала немного отдохнул. Путь к его покоям довольно далек и труден, ты можешь устать, тем более что солнце сильно палит.

— Разве он не в твоих палатах? – удивился князь.

— Нет.

— Так, вероятно, у кого-нибудь из горожан?

— Нет. Он в цитадели, – улыбаясь ответил спарапет.

— В цитадели? Что он там делает?! – воскликнул Марзпетуни.

— С того дня, как ты со своими отрядами стал преследовать арабов, его святейшество укрылся в цитадели. Он не доверяет защиту своей особы даже моим войскам.

— Вот человек, который по достоинству ценит данный ему богом сан! – насмешливо заметил князь.

Посмотрев на цитадель, которая, как грозный великан, высилась на противоположном холме, он спросил:

— Кому прикажешь сопровождать меня, князь? Я хочу сейчас же представиться его святейшеству.

— Начальник моих телохранителей присоединится к тебе, если изволишь согласиться, – ответил спарапет.

Князь поблагодарил и вместе со своими приближенными и проводником направился к цитадели. Дорога шла по каменистым буграм, извиваясь по ущелью, и была трудно проходимой даже для небольшого отряда. Князь и его спутники следовали друг за другом, образуя длинную цепь.