Книга Геворг Марзпетуни, страница 117 – Мурацан

Царь был взволнован, ему хотелось обнять и расцеловать храбреца и сказать: «Как счастлив ты, князь Геворг, что можешь воевать как простой воин за свою родину. А я лишен даже этого утешения…»

— Зачем же ты приехал на Севан? – спросил царь, сдерживая волнение.

— Хочу перед походом получить разрешение и благословение государя.

— Мой храбрый и верный князь! Ты даже славу не хочешь стяжать без благословения своего государя. Ты был достойным моим соратником, а я, увы… недостойным царем…

— Не говори этого, государь. Судьба может запереть льва в клетку, но она не в силах разбить его сердце и мощь. Живи здесь, пока твой слуга не отрубит рук, выковавших эту клетку.

— Мой храбрый, мой благородный князь, эту клетку выковали… – Он хотел сказать: «Такие руки, что, отрубив их, ты причинил бы мне вечное горе». Но он прервал свою речь и быстро встал с места. – Где твои храбрецы? Пойдем к ним. Такие герои достойны, чтобы царь сам пошел им навстречу. – Сказав это, он вышел из комнаты.

Князь последовал за ним. Привратник по другой дороге побежал к подворью, чтобы сообщить отряду о приходе царя. По приказу сепуха Ваграма дружинники сейчас же выстроились на поляне, осененной деревьями.

Царь и князь спускались с холма. Когда они подошли к храму богородицы и свернули к поляне, воины обета в один голос крикнули: «Да здравствует царь!»

Этот возглас потряс царя. Как давно он не звучал в его ушах, как давно ничто не напоминало ему, что он армянский царь, глава армянских князей, что в этой стране есть еще люди, которые ему верны и которыми он может повелевать…

Монашеское окружение, повседневные церковные службы – он почти всегда присутствовал на них, – однообразная и мирная жизнь острова и тяжелые печали заставили его забыть обо всем, убили в нем все живое. Ему казалось, что весь мир дремлет, как Севан, что смерть распростерла свои крылья над всей Арменией.

Возглас воинов обета вывел его из оцепенения. Живительная дрожь пробежала по его телу. Душа и сердце наполнились чувством гордости. Вместе с царем на острове находилось около ста воинов, опытных, храбрых солдат, но все они, оставаясь без дела и посещая церковные службы, забросили свое оружие. Он видел их каждый день сидящими перед кельями или бродящими по берегу с сетями в руках. Это не возмущало его и казалось естественным. Но когда перед ним предстал вооруженный отряд воинов, готовый к бою, он словно ожил. Ускорив шаг, царь подошел к воинам.

— Здравствуйте, мои храбрецы! – воскликнул он, и отряд снова загремел:

— Да здравствует царь!

Сепух Ваграм, выступив вперед, снял шлем и низко поклонился. Царь протянул руку, тепло приветствуя его. За сепухом последовал начальник крепости Мушег, к которому царь тоже обратился с милостивым словом. Шагнул вперед и князь Гор. Царь, увидя его, воскликнул:

— И ты здесь, мой дорогой Гор? И ты в отряде самоотверженных смельчаков? – С этими словами царь раскрыл объятия и сердечно расцеловал юношу.

— Кому же ты поручил защиту своей невесты, Гор? – улыбаясь, спросил царь.

— Ее собственному бесстрашию, – ответил, краснея, юноша.

— Да, отец твой мне все рассказал. Ее защите поручен Гарни. Сюнийская княжна достойна этой чести. Когда мужчины сражаются в поле, женщины должны защищать крепости. Мне горько, что армянская земля дала только двадцать воинов, но мне радостно, что к этим двадцати храбрецам примкнула одна женщина, и она – моя приемная дочь и невеста Гора. Будь достоин своей невесты, мой храбрец! – Сказав это, царь подошел к остальным, со всеми поговорил, всех обласкал, а затем, обратившись к Марзпетупи, предложил ему взять половину воинов, находившихся на Севане.