Книга Тетрадь в косую линейку, страница 738 – Марина Колесова

— И кроме этого облик мой там жёстко фиксирован, он не хочет его менять, насколько я понимаю, – продолжила тем временем я.

— Он такой же как этот?

— Немного другой, но не суть. И дело совсем не в облике. Он меня всем и самой мне представлял одной, а я другая… Вот вроде дворняги на выставке собак.

— И в чём проблема? Тебя можно считать новой эксклюзивной породой, особенно если ему нравилось. Сейчас кого с кем не скрещивают только. Главное грамотно разрекламировать и пожалуйста вам мальтипу всякие или булли, даже львов с тиграми скрестили, лиграми обозвали и восхищаются эксклюзивом. Попроси его озвучить реальность, и пусть все её примут. Тебе должно хватить на это сил. Как точно такая же многокровная дворняга, смею тебя заверить, это круто ощущать, что в тебе бурлит кровь такой смеси предков и пытаться доказать, что данное смешение было на редкость удачным.

— Понимаешь, проблема именно в том, что я сама не считаю мой вариант удачным.

— А Вселенной посчитала, поэтому она тебя создала, и кому не нравится, это его трудности. Твоему хозяину явно нравилось.

— Если бы нравилось, то не было бы никаких проблем. Он скрывал. Он все скрывал от меня в первую очередь. Там ужас был… ужас… и сейчас он не хочет, чтобы хоть кто-то знал и не позволит он ничего афишировать. И я сама не позволю тоже.

— Давай самый ужасный вариант предположу: ты результат жуткого недопускаемого там кровосмесительного союза. Тебя выдавали за другую, ты узнала, и что? Вот что тебя так в этом напрягло, если твоего хозяина это не напрягало, и ты была любимой игрушкой, как сама говоришь? Вон твой кот сидит, – Иварс указал на Кота, примостившегося на подоконнике. – Он у тебя кто по породе?

— Беспородный он.

— Это ему мешает? Вот кто-то подойдёт и скажет ему или тебе, что он дворовый, это помешает ему занимать то положение в твоём доме, которое он занимает?

— Я не кот, и там я была не котом. И вообще, отстань. Отстань от меня, это не основное всё, основное в другом, в другом абсолютно. И я не могу объяснить это ни тебе, ни даже себе, потому что это очень ужасно и мне хочется свихнуться, когда я начинаю пытаться осмыслить эту проблему. Она очень, очень ужасна. Поверь мне.

— Намекни хоть, я не понимаю, что может быть ужасного в очаровательной женщине.

— Когда по сути она совсем другая, чем кажется всем, даже самой себе.

— Самое ужасное, что приходит на ум это оборотень. Милый образ превращающийся в определённые периоды в кровожадного монстра. Твой хозяин всем демонстрировал ангела, а потом, например, в полнолуние выпускал тебя под покровом ночи терзать невинные жертвы о которых ты по утру ничего не помнила и оплакивала вместе с ним их в райском саду. Так?

Я обалдело воззрилась на него, потом перевела взгляд на Золотце, корчившегося от смеха и с усмешкой проговорила:

— Ты знаешь, я бы предпочла такой вариант развития событий, он не слишком напрягает меня. Я бы придумала, как можно обуздать себя саму в периоды бессознательного состояния. Клетку бы какую-нибудь придумала или подвал.

— А если без жертвы ты опять не превращалась в прелестного ангелочка, и твой хозяин поэтому был против тебя в клетке держать и готов был жертвовать жизнями подданных к твоему удовольствию, не афишируя это?

— Это было бы сложнее, но если честно, насколько я знаю, никаким ангелочком я и не была и кровавые жертвы мне и не под покровом ночи спускали. Моя проблема она ужаснее и решить её извне невозможно. И если ты продолжишь меня заставлять её пытаться осознать, я точно свихнусь. Прямо здесь и сейчас. Тебе оно надо? Если нет, то давай сменим тему.