Книга Тетрадь в косую линейку, страница 692 – Марина Колесова

— Я так понимаю, что если бы ты была моей женой, била бы меня ты, – рассмеялся в ответ он. – И я бы покорно терпел. А вот детей мы бы не били. Хотя старшего сына ты ведь позволила бить. Так что мальчишек, может быть, и били.

— Ты невозможен, Иварс! Невозможен! Вот как так можно? Это между прочим противозаконно бить детей. Ты нарушаешь закон!

— Ты хочешь намекнуть, что твоему старшему сыну и моим детям лучше будет в детском доме, нежели в наших семьях?

— То есть бить детей и жену ты не перестанешь ни при каких обстоятельствах?

— Я не умею воспитывать по-другому, – повёл он плечами. – Если мой метод воспитания плох, то остаётся только вариант детского дома. Я сомневаюсь, что мои дети выберут его.

— Всё! Не хочу больше с тобой общаться! Всего доброго, пошла я домой, – нахмурилась я.

— Ты не хочешь провести со мной разъяснительную работу и немного снизить количество наказаний? Ты ведь явно можешь.

— Заранее хочешь дать понять, что отказываться от них ты не намерен, но количеством готов торговаться и шантажировать меня. Прекрасно! Тебе мало показалось, что пытался меня пристрелить, теперь шантажировать вздумал, – неприязненно проговорила я.

— Передёргивать не надо. Стреляли не в тебя – раз, второе, я ничем тебя не шантажировал пока. Ты сама мне сейчас этот метод подсказала, и я, пожалуй, им воспользуюсь. Вот уйдёшь сейчас, и дочь вечером выпорю.

— Чего ты добиваешься?

— Мне очень интересно с тобой общаться. Ты притягиваешь меня, словно магнит. Хочу убедить, что не поступаю во вред детям.

— Угрожать абсолютно безосновательным наказанием дочери это поступать не во вред ей?

— Алина, ты судишь по себе. Тебе такое бы пошло во вред. Поэтому тебе достались такие родители, которые тебя не наказывали. А ей достался я. И это значит, что ей необходимо научиться на этом этапе быть покорной. Потом, может, будет по-другому, если ей это будет уже не нужно, или я скончаюсь или муж ей добрый попадётся. А сейчас так. Уметь снизить раздражение того, кто всем обеспечивает, перетерпев боль, тоже неплохое умение для женщины. Уйдёшь сейчас от меня домой, буду учить её этому. Не уйдёшь, значит в нём для неё нет необходимости, и я не стану это делать, поскольку не буду раздражён.

— Иварс, ты в угоду себе подменяешь понятия и продолжаешь меня шантажировать, а я ведь тоже начать шантажировать тебя могу.

— Попробуй. Мне интересно даже будет. Охрану вызовешь и заставишь меня избить?

— Я ведьма, мне охрана не нужна.

— Прокляни. Это тоже любопытно будет.

— И ты не боишься?

— Алина, я последнее время ни о чём кроме тебя думать не могу. Я не домогаюсь тебя как женщины, не подумай, мне безумно хочется другое: спорить, доказывать свою правоту и пытаться в итоге получить твоё одобрение. Оно стало как допинг какой-то, я почувствовал, что оно мне необходимо, а сейчас, когда ты прямо высказала своё неприятие моих норм морали, мне важно тебе доказать, что имею право жить так, как живу, чтобы снова не сломаться. Если проклянёшь, это будет выход быстрее и проще. Возможно, мне действительно лучше оставить детей сиротами.

Всё это время, пока я пререкалась с Иварсом, я никак не могла понять, почему на его ауре насилие над детьми никак не сказалось. И даже разговоры и угрозы незаслуженного наказания ничего не ухудшили. Потом поняла, у него не было негатива и агрессии к детям. Он действительно был убеждён, что это необходимый элемент воспитания. При этом, возможно, именно его детям это и не вредило. А может, и вредило, но исключительно их восприятие этого процесса. Мне в любом случае не стоило вмешиваться. Я поступила подобно Оксане, вмешалась на эмоциях, и тем самым разрушила баланс и явно ввязалась в долгосрочные и деструктивные отношения с Иварсом. Он не боялся смерти в отличие от многих, и боли не боялся, привыкнув покорно её принимать. А ещё привыкнув к адреналину, который вызывало чувство постоянной опасности от нахождения рядом с агрессором, наверняка сейчас постарается вывести меня своими откровениями на агрессию, контроль и последующее одобрение. А если откажусь сейчас от этой роли, то он, действительно, отыграется на семье, слив на них своё разочарование. Пожалела, влезла, теперь придётся расхлёбывать. С другой стороны это развлечение и уход от своих проблем. Вселенная, видимо, решила чуточку смягчить своё принуждение относительно меня и дать шанс отвлечься и сосредоточиться на другом.