Книга Тетрадь в косую линейку, страница 659 – Марина Колесова

— Звучит заманчиво. А стоп-слово будет?

— Не понял. Какое слово, зачем?

— У этих, как там их, садистов всяких, которым ты хочешь побыть, есть слово, после которого игра прекращается.

— Нет, никаких таких слов. Ты полностью в моей власти.

— Вить, а если я по-настоящему испугаюсь? Давай слово всё же придумаем. Я обещаю, скажу его лишь в том случае, если реально плохо будет.

— Ладно, придумывай. Какое слово?

— Эскалация.

— Почему это?

— Потому что в реальной жизни его редко применяют к тому же без сопроводительных слов: эскалация конфликта или вооружения. А я буду иметь в виду что у меня идёт наращивание внутреннего неприятия и тебе лучше остановиться.

— Тогда давай лучше: деэскалация. Его точно очень малоупотребимое слово, и оно будет требованием.

— Хорошо, договорились, – кивнула я.

После этого он куда-то сходил, принёс веревку, запер наш салон, связал мне руки, и мы приступили к игре.

По итогу вышло очень увлекательно и эмоционально. Я то умоляла меня отпустить и не трогать, то пыталась с силой вывернуться из его объятий. Он же то обещал меня отпустить в обмен например на то, что я всего лишь позволю ему без сопротивления снять кофточку, то нагло отменял свои обещания и начинал пользоваться силой. В ответ на это я угрожала, он затыкал мне рот поцелуями, потом засыпал комплиментами, сопровождая их сексуальными ласками. Потом опять начинал торговаться, что-то просил сделаться, обещая отпустить и, конечно же, снова обманывал и снова начинал изысканно ласкать, вымаливая за это прощенье. По итогу мы достигли оргазма оба и не по разу.

В какой-то момент я не выдержала и начала смеяться, сообщив, что у меня стокгольмский синдром, и я влюбилась в собственного похитителя, поэтому он выиграл и может меня развязывать. Я его не убью.

Босс меня развязал, мы привели себя в порядок, после чего вызвали официанток и заказали еду.

Пока они накрывали на стол, в салон зашёл КВС, спросил всё ли нам нравится и есть ли какие-нибудь замечания, пожелания, рекомендации.

Босс вопросительно посмотрел на меня, я в ответ пожала плечами и ответила, что пока всё вроде в рамках приемлемого.

— Алина Викторовна, – КВС пристально посмотрел на меня, – мы готовы сделать всё к Вашему удовольствию, поэтому если хоть что-то не нравится, скажите, пожалуйста. Я лично всё исправлю.

— Неплохо всё пока, Александр Николаевич, – холодно проронила я.

— Алина Викторовна, возможно, у Вас появятся какие-то пожелания на будущее. Например, насчёт ассортимента. Йогурты там какие-нибудь, чтобы были, или фрукты. Вы только скажите, всё будет учтено в обязательном порядке.

— Поняла. Свободны, – я сделала жест рукой, повторяющий приказ, и КВС, откозыряв, вышел.

— Недобра ты с ним что-то сегодня. Что случилось? – выбрав момент, когда стюардессы тоже вышли, иронично осведомился босс.

— Сама не знаю. Похоже, в роль хорошо вжилась, что именно он поспособствовал моему грехопадению. Надо завязывать с этим. Он и правда пытается всё по высшему разряду сделать, и девочек не узнать. Сама предупредительность, а не стюардессы. Так что без повода вредничаю.

— Может, чувствуешь, что показуха всё это, а внутренне он к тебе по-прежнему плохо относится?

— Нет, с этим полный порядок. Он меня теперь чуть ли не ангелом во плоти считает. Вот будто я жертву ради него принесла. И стюардесс убедил в моей безупречности каким-то образом. Даже самой интересно, как у него это вышло. Они на меня как на небожительницу смотреть стали. Кстати, поняла. Поняла, отчего у меня такое отношение сейчас к нему. Я подсознательно его ожидания исполняю. Он чувствует себя виноватым и ждёт наказания, моего наказания, которое покорно примет. Мое поведение, это ответ на его подсознательный запрос. Надо прекращать вестись на это.