Книга Тетрадь в косую линейку, страница 638 – Марина Колесова

— Во-первых, миссис, я дама замужняя, и ты это хорошо знаешь. Во-вторых, интересно мне было о них читать и не привыкла я использовать термины и названия, не зная их точного значения. Как-то не особо грамотно это выглядит. Хотя согласна, аллегорию поняла и замечание могла и не делать, поскольку нетактично уличать собеседника в незнании какого-либо нюанса. Поэтому приношу свои извинения.

— Ах, ах, ах, миссис тактичность, извинения она приносит, не приминув при этом очередной раз укусить, что неграмотное сравнение я привёл. Змея ты подколодная после этого. Кстати, до этого уверен был, что это одна змея и поднимается, капюшон раскрывая, и погремушкой на хвосте при этом гремит. А это две разные оказывается.

— Вот, фразеологизм с подколодной змеёй в этом случае более уместен. Коварная, злая и подлая, в самую точку.

— Нет, подлой тебя назвать нельзя ни при каких обстоятельствах. Извини, не подумал, что так трактовать можешь. Ты в открытую всегда сражаешься. Так что королевская кобра. Остановимся на этом. Итак, миссис кобра, какие ещё претензии ко мне остались?

— Заканчивай Александра Николаевича строить. Его дело за штурвалом сидеть, а не с подносом бегать.

— Его дело поддерживать воздушное судно полностью в рабочем состоянии. Экипаж набирал он, поэтому если не может им руководить, всё делать будет сам. Расклад понятен?

— Упрямый ты, Вить, ужас какой, – поморщилась я.

— Это означает, что претензии наконец-то сняты, и Саша может продолжить накрывать на стол? – босс кивком указал на КВСа.

— Да, может, только есть я не хочу. Поэтому поешь без меня, я пойду в малый салон, книжку почитаю.

Чуть дальше, за туалетной комнатой, перед салоном, где летело наше сопровождение, был небольшой салон на четыре кресла со столиком, где можно было приватно поговорить, и я решила уйти туда, но не тут-то было, поскольку босс моментально мне возразил.

— Значит так, Алина Викторовна, или ты садишься со мной за стол, или я за этот полёт его штрафую так, что он мне ещё и должен останется. Поняла? Раз ты не даёшь его мне уволить, мне надо, чтобы командир моего воздушного судна научился обслуживать нас так, чтобы это доставляло удовольствие и мне, и тебе. По другому не будет. Поэтому будь любезна, сядь за стол, пожалуйста, это не повод со мной ругаться, поскольку насильно в рот ничего класть не буду.

— Вить, я же знаю, что будет дальше. Ты задергаешь его замечаниями, в какой-то момент я не выдержу, психану, мы разругаемся, как всегда, и по итогу будет плохо всем. Зачем тебе это?

— Я не буду его дёргать замечаниями, если он будет обслуживать тебя так, чтобы тебе это начало нравится! Нравится! Понимаешь? Пока из-за его поведения ты нервная и злая. А мне это не нравится. Вот не нравится мне, когда ты такая.

— Вить, совесть у тебя есть или в аэропорту забыл? Какая ещё я могу быть, когда ты заставил меня изменить мужу? Вот какая?

— Я не заставлял и не насиловал. Ты сама согласилась. Поэтому какие ко мне претензии? Правильно, никаких. Однако, ты злая, как мегера, с самого начала полёта, и мне это не нравится. Я хочу, чтобы полёт тебе доставил удовольствие. И он обязан это сделать. Как, не моя головная боль. Не сделает сейчас, стюардом будет летать постоянно, а я третьего пилота найму. Или переведу откуда-нибудь, чтобы ты не цеплялась к кадровому вопросу. И по итогу деньги у него будут, но до штурвала я его не допущу. Уяснила расклад?