Книга Тетрадь в косую линейку, страница 627 – Марина Колесова

— Сколько трофеев за один день.

Пока мы разговаривали, обратно прискакал Шаман. Я не знаю, почему была уверена, что он вскоре вернётся и без моего зова. И он мои ожидания оправдал, приблизившись, перешёл на шаг, замерев рядом, ткнулся носом в плечо и тихонько заржал. Весь его вид говорил: похвали меня, я так старался.

Я потрепала его по шее и одобрительно проговорила:

— Ты молодец, Шаман. Спасибо.

В следующее мгновение его язык прошёлся по всему моему лицу, я едва зажмуриться успела и от неожиданности, втянув голову в плечи, раздражённо выдохнула:

— Что ты творишь, тварь такая?!

А он весело заржал и сделал возле меня круг гарцующей походкой.

— Исчадье ада ты, а не лошадь, – беззлобно выдохнула я.

— Категорически возражаю! – тут же вступился за него Иварс, широко и белозубо улыбаясь. – Не наговаривайте на него. Умнейший конь. Я и не видел таких никогда.

— То что он умный не отменяет того, что он дьявольски наглый, беспардонный и ужасно коварный. Его ум только усугубляет все эти качества. Ладно. Нам давно пора домой. Приятно было познакомиться, Иварс Джошкунэрович, может, как-нибудь ещё пересечёмся.

— Всего доброго, Алина Викторовна. Я буду очень надеяться на новые встречи. Если не возражаете, провожу Вас до Вашей калитки. Вы хоть и под охраной боевого коня, но мне будет приятно составить ему компанию.

Я вернулась домой, поставила Шамана в стойло и завела Джесси в большой дом. Там я встретил Владу и мальчишек, и они уговорили меня пообедать с ними.

Во время обеда парни болтали без умолку. Отдать должное их гувернантке, в этот раз замечаний она им не делала, видимо смирившись, что моё присутствие рушит все заведённые правила и нормы общения.

Я узнала, что у Коли через неделю соревнования, что Илья участвовал в какой-то олимпиаде по физике. Результат пока не знает. Что там была Полина, но он даже не подошёл к ней. Что Джесси выучилась ходить по буму и ловить какой-то сложный апорт. Что папа их просил написать письмо Деду Морозу, а они не маленькие и давно в него не верят, а Игорь верит, но они не стали ему говорить, что это выдумка, пусть верит и пишет письмо.

Я их спросила, а если бы верили, о чём попросили, ожидая услышать какие-то пожелания насчёт подарков и принять к сведению, однако ребята меня удивили тем, что сказали, что тогда бы пожелали всем здоровья и чтобы я наконец начала жить с ними. Я внутренне порадовалась, что они уже взрослые и Деду Морозу письма не пишут, а то босс явно воспользовался бы представившейся возможностью и начал меня заставлять вернуться.

Когда мы перешли к чаю, Коля, немного смущаясь, неожиданно попросил меня:

— Мам, а можешь папу попросить, чтобы он больше не заставлял нас ездить к этой, ну той нашей матери. Он говорит, что она просит, а мы не хотим.

— А почему не хотите?

— Мам, нам неприятно её видеть. Она ерунду какую-то постоянно говорит, пытается обнимать или поцеловать, это бесит.

— Вы в присутствии врачей с ней общаетесь?

— Да, конечно, но это тяжело. Да и толку никакого. Она всё равно не вылечится.

— Я не готова поддержать вашу просьбу, но поговорю с Вашим отцом об этом. Мне надо знать его мнение и мнение врачей. Давайте вернёмся к обсуждению через некоторое время?

Мальчишки согласились, и мы начали обсуждать другие темы.