Книга Тетрадь в косую линейку, страница 579 – Марина Колесова

— Алин, я не хочу ездить на лошади. Я хочу спасти этого коня. Его сейчас на мясокомбинат отправят. А он красавец! Я его рисовать буду!

— Даша, красавцев на мясокомбинат не отправляют! Если его хотят туда отправить, есть причина. Ты ввязываешься в какую-то афёру. Поверь мне.

— Алиночка, я уже ввязалась. И если сейчас ты мне не поможешь, то мы с конём окажемся на улице.

— Ты в своём уме? Что за ультиматумы?

— Алиночка, мне хотя бы временно у тебя его подержать. Пожалуйста! Я потом найду для него ещё какой-нибудь постой. Его убьют, если сегодня не заберу. Я сама всё убирать и чистить буду. Вот честно-честно. И если тебе не понравится, то буду искать, где ещё его держать. Только сейчас разреши. Пожалуйста! Я очень-очень тебя прошу.

Я слушала её и понимала, что влипла она в жуткую историю, вот прям очень жуткую, и опасную для её жизни и здоровья. От ощущения опасности, нависшей над нею, у меня аж мурашки по спине бежали.

— Даша, не смей ездить ни за каким конём! Слышишь меня?! Не смей!

— Алиночка, я уже не могу не поехать. Я всё уже оплатила. Я не могу такое сказочное животное на живодёрню отправить. Я его фотографии видела, это красавец! Сказочный красавец! Да, он не может ходить под седлом, люди сломали ему психику, и к племенной работе он не пригоден, его мерином сделали, но мне это всё и не нужно. Я буду его рисовать. Он сказочный, Алина! Я уважать себя перестану, если дам этим подлецам, которые измучили его ещё его и убить.

— Даша, ты видела его вживую?

— Нет, но сегодня увижу.

— Ты поддалась на агитацию и патетические речи этих двинутых на голову зоозащитников? Ты знаешь, что красивые здоровые животные не оказываются никому ненужными? С этим конём явно что-то не так. Не надо скоропалительных решений. Я очень тебя прошу. Давай съездим, вместе его посмотрим и потом обсудим. Не бери на себя заранее обязательства, которые выполнить не сможешь!

— Алин, я уже взяла. Деньги перевела. Коневозку заказала. Мне главное понять, куда его везти. Если ты мне сейчас откажешь, начну искать какой-то сарай в пригороде.

— Даш, а почему всё так срочно?

— Ну потому что он травмировал конюха, и его отказываются на конюшне держать, и слава о нём дурная. Не берут его нигде на постой.

— Даш, ты не умеешь обращаться с лошадьми! Если он конюха умелого травмировал, как ты с ним сладишь?

— Почему не умею? Я в детстве в конный клуб ходила, занималась. Мне нравилось. Поэтому и взнуздать, и оседлать, и ездить умею. Я даже невысокие барьеры брала. Давно это было, конечно, но с ним и не надо навык держаться в седле вспоминать. Не подпускает он седоков. Я на корде выгуливать буду и рисовать. Разреши, пожалуйста.

Я почувствовала, что Даша не отступит, и дело закончится плохо, хотелось начать ругаться и жёстко запретить, но такой возможности у меня не было, поэтому вслух я сказала:

— Вместе поедем. На месте разберёмся. Валентина сейчас попрошу посмотреть что с конюшней и можно ли там лошадей держать. Подходи к стоянке минут через двадцать.

— Алиночка, ты волшебница! Люблю тебя! – радостно заорала она мне в ответ.

Я тяжело вздохнула и нажала отбой, внутренне сокрушаясь, что эмоциональная и впечатлительная дочка Аркадия повелась на душеспасительную и одновременно агрессивную рекламу зоозащитников типа: «возьми проблемное животное, докажи свою человечность!». Как же меня раздражала такая позиция этих явно ущербных в моём восприятии представителей «небезразличной к нуждам животных общественности», которые пытались почувствовать себя «спасителями» за счёт того, что проблемами нагружали других.