Книга Тетрадь в косую линейку, страница 568 – Марина Колесова

— Не вопрос. Поняла, – кивнула я. – Тогда список желаемого оборудования на почту мне пришлите в ближайшие дни. Я передам специалистам, они с Вами свяжутся, всё уточнят и окончательный вариант я оплачу.

Я продиктовала почту нашей приёмной, и уже было встала, чтобы попрощаться с директором, когда Игорь громко сказал:

— Павел Артемьевич, спасибо, что мне остаться разрешили. Я рад. Только мою маму зовут не Софья Вячеславовна, а Алина Викторовна. Вы ошиблись, когда к ней обращались.

— Не понял, – пристально глядя на меня, проговорил директор.

Земля медленно ушла из-под моих ног, и я вновь осела в гостевое кресло, потом взяла себя в руки, с улыбкой повернулась к Игорю и проговорила, вернее нет, нежно так, можно сказать, проворковала:

— Игорёк, выйди в коридор ненадолго. Я сейчас тоже подойду. Я вспомнила, мне ещё один вопрос обсудить надо. Подождёшь чуточку?

— Да, мам, конечно, – кивнул не понявший что натворил своей невиннейшей фразой Игорь и вышел.

— Вы не Софья Вячеславовна? – озадаченно поинтересовался директор.

— Да, я не Софья Вячеславовна Смирнова, меня зовут иначе, – я назвала свои имя отчество и фамилию, после чего продолжила: – я жена дяди Игоря, Дмитрия Вячеславовича Смирнова, но при всём при этом Игорь считает меня мамой, и я категорически не хотела бы, чтобы Вы разубеждали его. Это нанесёт ему непоправимую психологическую травму. Для него я его мать.

— А его мать где?

— Сейчас живёт в моём благотворительном центре. Она хроническая алкоголичка, мы с мужем пытаемся её вылечить, но дело это небыстрое, если вообще возможное.

— Игорь с ней общается?

— Я пыталась, но он истерит, как только её видит. От его адекватности не остаётся и следа. Про то, что она его мать, упоминать в принципе нельзя, у него начинается агрессия и вообще неконтролируемая истерика. Он спорит, оскорбляет и перестает слышать окружающих. Поэтому сейчас о ней мы не говорим. Она к счастью видеть его тоже не хочет, она его, похоже, стала бояться. Он очень с ней агрессивен. Физически к счастью её не трогал, но ломает и бьет вещи, любые её вещи, которые попались на глаза, кричит, проклинает и явно еле сдерживается, чтобы её саму не ударить. Она это чувствует, поэтому боится, особенно в свете того что ответную агрессию к нему мы ей проявлять не даём. Так что всё сложно у нас, и о снятии диагнозов с Игоря, на мой взгляд, говорить пока рано, если это вообще хоть когда-то будет для него достижимо. Сейчас он научился жить в привычном мирке, где всё знакомо и предсказуемо. Где нет агрессии окружающих, и мать его не бьёт. Любой выход за привычные рамки для него огромный стресс и не со всеми изменениями он может справиться даже с поддержкой окружающих. Вот если сейчас Вы или кто-то другой попробуете убедить его, что я не его мать, а например, приёмная или опекун, это послужит поводом к потере всех позитивных наработок.

— Его мать раньше била его?

— Да. И она, и её сожитель. Они сильно пили оба. Мальчику через многое пришлось пройти, и он категорически не хочет вспоминать о том времени. Он придумал себе легенду, в которую верит, и её разрушение для него смерти подобно.

— Какую легенду?

— Он её не очень подробно рассказывает, но сюжет вроде того, что я потерялась, потому что он вёл себя плохо. Он очень просил, чтобы я нашлась и обещал вести себя хорошо. Я нашлась, и он старается теперь вести себя хорошо, чтобы я вновь не потерялась. Его родная мать в его восприятии это злая, укравшая его тварь. Он именно так любит её называть. Тварь, которая врёт, что его мать, на самом деле ею не являясь. Ибо мать вести себя так со своим ребёнком не может. Соответственно врала она, что мать. Все, кто пытаются его разубедить, автоматически зачисляются во враги и лжецы, и он всеми силами старается избегать с ними любых контактов. Я честно признаюсь, что даже не пыталась его разубедить, и не буду. Мне проще согласиться, что я потерявшаяся его мать. И я это ему подтверждаю по десять раз на дню перед всеми знакомыми и незнакомыми. Вот тогда у нас всё хорошо, и он меня слушается. Что будет, если я попробую эту его версию опровергнуть, я и помыслить боюсь. Наверное, запишет меня в предательницы и тоже лгуньи и потеряет всякую адекватность.