Книга Тетрадь в косую линейку, страница 503 – Марина Колесова

— Вот себе бы пусть его и оставил, этого, который, ничуть не хуже. В чём проблема?

— Его дочь привязалась к тому.

— И что? Ты в детстве рассказ «Белый пудель» Куприна читал? Мне его дочь напомнила того барчука, что топал ногами и орал: «хочу эту собачку!». Это не их собака, я выкупила её, по воле Вселенной выкупила и оставила им на доращивание. Не их это щенок уже был. Не их. Не для них Вселенная его готовила. Я их об этом честно предупредила. Сказала, что будут проблемы. Причём это не я им их устраивала, они себе их сами устроили. Так какие ко мне, особенно у тебя претензии, Аркаш?

— Тебе не жаль ребёнка?

— Очень жаль. Я максимум сделала, чтобы она не пострадала, но у меня не было рычагов влияния на её отца, и сделать ничего я не могла. Вот как ты с алкоголиком, к примеру. Я могла лишь предупредить, что я и сделала. Это ему оказалось не жаль собственного ребёнка.

— Ты могла отказаться от собаки.

— Нет, не могла. Это расклад Вселенной. Я их не нарушаю.

— Даже ради ребёнка?

— Аркаш, почему ты упрямо пытаешься переложить вину отца ребёнка на меня? Когда ты видишь пациента с запущенным циррозом, который умрёт по любому, если пить не прекратит, это твоя вина?

— Я постараюсь его спасти в любом случае.

— Я тоже постаралась. Предупредила, даже на выбор согласилась, чтобы щенок выбрал к кому идти. Щенок выбрал меня, но это не подействовало. Её отец оказался слишком упрям и отказался выполнять договор. Так причём здесь я? Зачем ты хочешь на меня его вину повесить? Это последствия его решения, а не моего. Сейчас, кстати, не средневековье, это там за подобные предостережения тех, кто предостерегал, на костёр отправляли. Сейчас времена иные, ты сам рискуешь в психушку угодить, если свои претензии ко мне хоть кому-то озвучишь. Никто не верит ни в проклятья, ни в расклады Вселенной. Все материалисты и в основном атеисты. Ты, вроде, тоже. Никто трос ручника твоему соседу не портил, он сам свою машину до такого состояния довёл. Оплати техническую экспертизу, и тебе это подтвердят. Что ещё от меня хочешь?

— Алин, так нельзя. Но вот не по человечески это, проклинать так.

— Вот с чего ты взял, Аркашенька, что это я прокляла? Вот с чего? Я не прокляла их, я предостеречь пыталась. Уже который раз объясняю. Предостерегать нельзя? Ты вот сможешь не предупредить пациента с панкреатитом, что ложка сметаны его на тот свет отправит? Это ты проклял его, если он сметану всё же съел, тебя не послушав? Ведь нет же, и явно предупредишь ты в обязательном порядке об этом. Так вот я тоже. Предупредила и всё. Моя совесть чиста, а со своей он пусть сам разбирается и какими хочет байками про ведьм и колдунов её угомонить пытается.

— Ты что-то сделать можешь, чтобы девочке помочь?

— Я не врач. Что я сделать могу? Могу лишь сказать, что девочка выживет, но останется глубоким инвалидом, и её отец с матерью будут обречены всю жизнь за ней ухаживать.

— Если он отдаст щенка тебе, это поможет?

— В каком смысле поможет? В моральном, конечно, ему поможет, он карму свою немного поправит. А вот дочь его это не вылечит, не работает это так. Ты сам прекрасно понимаешь, что выполнение договорных обязательств никого от тяжёлых последствий аварии излечить не может.

— Что может вылечить его дочь?

— Ничего. Это их пожизненный крест.