Книга Тетрадь в косую линейку, страница 412 – Марина Колесова

— Алин, – в разговор вступил Аркадий, – монолог моей дочери даже меня убедил, хотя я внутренне никак не мог смириться, и уговаривая тебя, сам себя за это презирал. Думал, до чего дожил, поощряю черти что. Но слушая сейчас Дашины доводы, я понял, что она вроде тебя ищет свой путь, обходя догмы, и при этом старается никому во вред не поступить и проявить максимум уважения. Кстати, мне кажется, что смена ею вероисповедания тоже шаг показывающей, что с уважением она относится к своему избраннику.

— Добил, Аркаш, сдаюсь, – я с улыбкой подняла руки в знак капитуляции. – Если всё так, как говорит Даша, то я не только готова дать разрешение Аслану, но и внутреннее отношение к этой ситуации готова поменять. Поскольку уважение в семье это основное. Не ожидала я, что появилось у Даши это чувство. Мне показалось, что ты, Даш, эгоистично лишь свои интересы преследуешь. Извини меня. Я рада, что ошиблась.

— Вы серьёзно, Алина Викторовна? – Даша с явной растерянностью и недоумением посмотрела на меня. – Вы извиняетесь?

— Да, Даш. Признаю, уверена была, что подоплёка здесь совсем иная. Сейчас вижу, что ошиблась. Поэтому извиняюсь.

— А можно я буду на ты и по имени обращаться? – глядя мне в глаза, спросила Даша.

— Без проблем, – кивнула я.

— Алин, извини меня, это я больше виновата. Я знаю, на основании чего ты вывод такой сделала. В прошлый раз, когда выгнала меня ты, я и правда лишь развлечься хотела. А когда увидела, с каким настроем ты пришла защитить Аслана, как вступилась за него и передо мной, и перед Олей, я энергетику почувствовала, вот тогда, не сразу, правда, а через какое-то время, я поняла, ты сама уважаешь его, его устои, его порядочность. И мне до безумия захотелось оказаться ко всему этому причастной. А потом ещё с Олей встретилась и она сказала, что всё, что я тебе наговорила, неправда, папа прав был. Всё совсем не так у вас в семье. И мне очень захотелось стать её частью. И с тобой помириться захотелось, только боялась я, и ещё гордость мешала. Вот тогда я пришла к идее мусульманства. И потом хотела во время обряда подойти к тебе и покаяться, и сказать, что поскольку ты главная женщина в семье, я принимаю твоё окормление и твою власть. Но сейчас гораздо лучший случай. И я сейчас это хочу тебе сказать. Извини меня и прими в семью, пожалуйста, я постараюсь быть и хорошей женой Аслану и подругой Оле, я их обоих и люблю, и уважаю, и готова всем помогать, и тебе, кстати, тоже, – немного нервно и сумбурно, практически на одном дыхании, проговорила Даша.

Я молча встала, шагнула к ней, потянула её за плечо, вынуждая тоже встать, и крепко обняла, а потом поцеловала в висок. Она стояла не двигаясь, потом едва слышно выдохнула:

— Спасибо тебе. Я очень тебе благодарна. Какая я дурочка была, когда противостоять тебе пыталась. Это по глупости было, не сердись.

— Не сержусь, я знаю это, – выпуская её из объятий, проговорила я, и после небольшой паузы, сев за стол, продолжила: – К тебе сейчас просьба, твой папа начал отношения с очень подходящей ему спутницей, он может быть счастлив в этих отношениях. Пожалуйста, поддержи его и постарайся подружиться с Галей.

— Легко, – с улыбкой кивнула Даша, тоже садясь за стол. – она мне понравилась. Она очень позитивная и легкая. Вот с тобой мне взаимопонимание найти тяжелее было, я чувствовала, что ты лишь сверху мягкая и доброжелательная, а внутри жёсткая, как кремень. И ещё я почувствовала, что папа попал под очень сильное твоё влияние и эгоистично хотела противодействовать этому. А Галя, она подстроится под него, ему хорошо с ней должно быть, согласна.