Книга Тетрадь в косую линейку, страница 328 – Марина Колесова

— Алиночка, прости меня, моя хорошая. Прости. Я понимаю, что признаться во всём этом тебе было очень непросто, и я повёл себя как последний хам, вынудив прям исповедоваться передо мной. Обещаю, что никому и ни при каких обстоятельствах ничего из этого не скажу. Вот прям клянусь тебе в этом. Единственное, я не представляю как ты домыслы других пресечешь о том, что не любовница своего босса.

— Да не буду я ничего пресекать. Пусть все думают, что хотят. По большому счёту мне более лестно, что меня его любовницей считать будут, нежели кто-то догадается, что я сексуальный инвалид. Тебе призналась, лишь потому что ты врач и уже знал об этом, и вряд ли станешь это обсуждать с кем-то.

— Не стану, Алинка. Я уже пообещал, что не стану.

— Лёше тоже ничего не говори, он замечательный врач, прекрасный человек, но пусть он думает, что у меня всё нормально, и он меня полностью вылечил. Пожалуйста. Я после его насильного лечения до одури боюсь его посвящать в подробности. И с Димкой не обсуждай. Он первое время очень тяжело наши такие отношения переносил, и с Оксаной начал отношения строить лишь потому, что успокоить меня хотел, чтобы не свихнулась я окончательно.

— Не стану. Кстати, мне сейчас в голову пришло, а не может быть здесь замешана твоя психосоматика, и подсознательная установка, что ведьмам секс противопоказан?

— Каким ведьмам? Никакая я не ведьма, Аркаш. Я измученная уставшая женщина, которая наконец нашла более-менее устраивающий её баланс. Хочешь скажу, чтобы наконец ты окончательно от меня отстал, что причиной служит? Меня в детстве изнасиловали. Я ненавижу голых мужиков и даже упоминание о сексе. Но вы все такие умные, вы лучше меня самой знаете, как всё исправить, хотя я вам всем ни на что не жаловалась. Вот никому и ни на что. Но и ты, и Лёша, и босс решили мне насильно помочь. И что в результате? В результате вы все меня чуть до сумасшествия не довели. Благо вовремя остановились.

— Прости, Алинушка. Прости, пожалуйста. Вот в голову прийти не могло, что то, что я заставлю тебя пройти осмотр у хорошего гинеколога, может привести к таким последствиям.

— Всё уже прошло. И я абсолютно не сержусь. Я знаю, что и ты, и Лёша, и Димка с боссом так действовали исключительно потому, что любите меня. Поэтому не обижалась ни тогда, ни сейчас. Лишь постоянно пыталась объяснить: насильно ничего хорошего сделать не получится. Итог будет отрицательный.

— Подожди, итог не такой уж и отрицательный. Ты замечательную дочку родила. Димка на неё по-моему прям надышаться не может. Я пришёл когда, он с ней играл. Более счастливого отца я не видел. Тебе, конечно, сложно пришлось, но разве дарованная миру новая жизнь не стоит того?

— Аркаш, я не спорю, наверное, стоит. Только давай не будем про мою дочь. Это не самая приятная для меня тема. Я не люблю маленьких детей. Вы любите, и замечательно. А я не люблю. Я дала ей жизнь, обеспечила нянями, средствами, и на этом всё.

— Вот не знал бы тебя, Алинка, подумал бы, что так рассуждать лишь закоренелая эгоистка может. Однако, жизнь непредсказуемые сюрпризы иногда преподносит. Ладно, в твоём случае уже хорошо, что не обозлилась на всех и ищешь со всеми консенсус. Поскольку насилие многие не прощают по определению. Кстати, как Лёша, как врач, насильно согласился тебя лечить? Неужели из-за денег?