Книга Тетрадь в косую линейку, страница 324 – Марина Колесова

— Вадик, перед тем как говорить с ней об этом, осознай получше, что этой ложью она тебя уберечь пыталась, и возможно, спасла, лишь после этого разговор начинай. А то мало того, что навещаешь её раз в год по обещанию, так ещё и с претензиями приедешь.

— Нет, не с претензиями. Наоборот. Скажу узнал и претензий не имею. А то вдруг её это тяготит.

— Вот это другое дело. Такой расклад мне по душе. И ещё, купи маме шаль оренбургскую. Знаешь, такую, которая шерстяная, тоненькая и в колечко проходит. Она будет рада. Ей давно хочется.

— В чём проблема ей самой купить? Я денег много ей посылаю.

— Вадик, подарок это другое. Она твои руки, а не шаль на плечах ощущать будет, потом не привыкла она на себя тратить не на необходимое, а на излишества так сказать. Подари.

— Понял, Алинка. Сделаю. Вот до чего ты девочка трепетная. Поразительно прям. А эта соплюшка тебя за твою же помощь злой ведьмой обозвала. Руки так и чешутся объяснить, что за базар отвечать надо. Кузьмич, может намекнуть девице, что не мешало бы извиниться за такое?

— Алин, тебе это надо? – босс тут же перевёл вопрос на меня.

— Не-а, не надо, – покачала я головой. – К тому же она правду сказала, она такой меня видит. Не все мою информацию воспринять могут. Я это давным-давно знаю, но до сих пор, как последняя идиотка, её рассказываю. Особенно, когда выпью. Всё. Мне надо завязывать с выпивкой. Буду вести трезвый образ жизни и никому ничего не говорить. От моей идиотской правды одни неприятности.

— Э, подожди. Разве твоя информация мне как-то негативно была мною воспринята? – тут же принялся возражать мне Вадик. – Зачем всех под одну гребёнку, Алин? Я тебе наоборот благодарен. И с Таней поговорю и к маме съезжу с подарком, а может, и вместе Танькой съезжу. Пусть благословит нас. Раз ты говоришь, что хорошая девчонка, имеет смысл прислушаться к словам ведьмы.

— Если так, то я рада. Очень рада, Вадик. Люблю, когда у хороших людей всё хорошо.

— Ну и какая же ты злая ведьма после этого?

— Правда, как и красота, в глазах смотрящего. Она видит меня такой, ты другой. У каждого своя правда.

В это время на веранду заглянул Аслан.

— Хозяйка, – он называл меня только так, – гости ваши, Аркадий Львович и Дарья в дом пошли, остаться решили. Ольга там ещё с ними. Мне что-то передать им?

— Ничего не передавай, Аслан. Лишь распорядись завтра их целый день кормить, когда захотят. Организуешь?

— Конечно, хозяйка. Сделаю. Здесь сейчас всё распорядиться убрать или посидите вы ещё?

— Вить, пошли в беседку, вы мне с Вадиком ещё попоёте, а? Люблю песни ваши слушать.

— Вадик, уважим, Алинку?

— Легко, Кузьмич. Пошли.

Вадик взял гитару и мы пошли в беседку, а Аслан остался распорядиться на счёт уборки веранды.

Спать ушли мы уже под утро. До этого мужчины мне долго пели, потом Вадик рассказывал что-то о своей жизни, рассыпался в комплиментах мне и клялся в вечной дружбе и мне, и боссу. Босс его не прерывал, наоборот поощрял всячески и дополнительно провоцировал на откровенность. А уже, когда мы проводили Вадика в предоставленные ему комнаты, тихо сказал мне на ухо:

— Алин, ты такая молодчинка, что позволила Вадику сбросить стресс, он всё последнее время жутко нервный ходил. Злой и нервный. Я уже подумывал, может, к доктору его какому отправить или на отдых, а сейчас его явно отпустило.