Книга Тетрадь в косую линейку, страница 321 – Марина Колесова

— Я понял, Алин. Сумела доходчиво своё видение ситуации донести.

— Вадик, ты на меня не сердись, что без разрешения полезла тебе какие-то ЦУ давать. Прости. Ладно? Я очень ценю твоё доброе отношение и не хочу с тобой ругаться. Мне предостеречь тебя захотелось, поскольку вижу, чем это чревато.

— Алинка, не извиняйся. К ценным указаниям ведьм, в отличие от ценных указаний женщин, я отношусь с пиететом. Я поговорю с Таней. Обещаю.

— Вадим, я не понял, за что Вы так Алину оскорбить решили? – раздражённо нахмурился Аркадий. – Почему она сразу ведьма? По фотографии ситуацию рассказала? Так экстрасенсорные способности не означают, что она колдует и вред приносит.

— Аркадий Львович, мы с Вами в термин «ведьма» явно разную смысловую нагрузку вкладываем, – тут же постарался оправдаться Вадим. – Для меня ведьма, это та, что магию ведает и людям помочь может. Поэтому оскорблением это слово не считаю. Алине просто больше, чем обычным людям дано, вот так про неё и сказал. Обидеть или оскорбить точно не хотел.

— С такой трактовкой согласиться могу. Для меня слово ведьма, действительно, другое означало. Мерзкая, вредная и злая женщина, несущая зло в этот мир. Как в сказках. Мачеха у неё была ведьма и пыталась сжить её со света.

— Вот что значит влияние пропаганды и массмедиа средств, – рассмеялась я. – Даша, кстати, это прекрасная иллюстрация к нашей дискуссии о деградации и сепарации, это не способ деградации общества, а способ сепарации и повод для уничтожения тех, кто отличен и потенциально опасен: он злой по определению, раз обладает способностями, отличными от способностей большинства. И это было всегда, средневековые сказки прекрасно это доказывают.

— Алина, а можно я воспользуюсь тем, что Вы не злая ведьма, и попрошу мне рассказать кое-что вот об этом человеке? – Даша протянула мне свой телефон с выведенной на экран фотографией молодого парня с длинными волосами, затянутыми в хвост на затылке.

Я взяла, долго молча вглядывалась в фотографию, потом отдала ей телефон и, поморщившись, проговорила:

— Даш, порадовать ничем не могу. Молодой человек безалаберен и в жизни, и в половых связях. Наркоман и вряд ли вылечится. Спит со всеми подряд, скоро узнает, что имеет в связи с этим очень нехорошую болезнь, но это его не остановит. Скорее всего, умрёт молодым и практически на помойке. Если не хочешь от него заразиться, рекомендую близких отношений с ним не иметь.

— Какой ужас, – подавленно выдохнула Даша, и растерянно добавила: – Вот за что мне такое, а?

Я внимательно оглядела её, потом, пристально глядя ей в глаза, спросила:

— Ты действительно хочешь это знать, или это так, пустая сентенция и риторический вопрос?

Даша нахмурилась, минут пять молчала, затем решительно выдохнула:

— Хочу знать!

— Даш, моя информация тебя не порадует. Может, оставим?

— Хочу знать, – повторила она.

— Хорошо. Тогда так: у тебя ещё в школе был поклонник. Ты пользовалась его услугами, портфель там донести, ещё что-то сделать. Потом он тебе надоел, послала. Имела право, никаких обещаний не давала. Парень не пережил отказа. Покончил с собой. На пике ухода он тебя проклял, очень своеобразно проклял: пожелал вечно быть обречённой на отношения с теми, у кого кто-то есть ещё. Ему пришлось за проклятье заплатить всем своим потенциалом, но это его не остановило, слишком остра была боль, и он пошёл на это. Дурак, конечно. Но влюблённые все ни умом, ни мудростью не отличаются. Извини, что огорчила. Имеешь полное право мои слова посчитать фантазией и забыть о них.