Книга Тетрадь в косую линейку, страница 315 – Марина Колесова

— Если ничего нет, как святая узнала, что дар от моей матери? Света ничего не говорила, не писала. Повесила на икону и ушла. Значит посыл именно моей матери на кольце, раз претензии к ней, а не к Свете и не ко мне.

— Я предупредила, Вить, чтобы ты был готов к обвинениям вроде тех, которые она мне в реанимации говорила. Дальше дело твоё. Она, кстати, возразить может, что претензии не к Свете и не к тебе, потому что вы люди невоцерковлённые и лишь через неё святая вас вразумить может, поэтому именно ей и снится. Она, мол, единственный проводник и твоя защитница.

— Понял. Спасибо, моя любовь. Разберусь. Будет упорствовать, вариантом с блогером воспользуюсь, но дать шанс покаяться хочу. Воспользуется, нет, дело её, но попробовать надо.

— Разумный подход. Я иногда поражаюсь насколько ты прагматичен и одновременно справедлив и благороден. Это каким-то немыслимым для меня образом умудряется уживаться в тебе одновременно. Я восхищаюсь тобой, мой дорогой, – проговорила я, пристально глядя ему в глаза и касаясь кончиками пальцев правой руки его щеки.

Он перехватил мою руку, начал пылко целовать, потом эмоционально выдохнул:

— Алинка, я безумно тебя люблю, и это я тобой восхищаюсь. Ты чудо, моя радость. Как же я благодарен Господу и Вселенной, что дали мне возможность быть подле тебя. Всем готов пожертвовать и всё отдать ради этого счастья.

— Значит наше восхищение взаимно, Вить. Ладно, сюда идут. Наши с тобой отношения не для посторонних ушей и глаз, – проговорила я, и босс тут же отпустил мою руку и принял невозмутимо безразличный вид.

Золотце, сидевший на перилах беседки прям в клубочек свернулся от смеха:

— Нет, вы только посмотрите на них, – хихикал он, – вы серьёзно всех окружающих за таких ослов держите, что думаете, что ваши невозмутимые лица помогут им не заметить бриллиантовое кольцо на пальце виновницы торжества? Объяснений окружающим, что не последует вовсе?

— Алин, он прав, – босс взглянул на меня, – прокомментировать твою обновку как-то надо.

— Хорошо, похвастаюсь, скажу твоя компенсация за травму, которую мне пришлось пережить.

— Гениально, – резюмировал босс.

Ближе к ночи, после фейерверка и после того, как я уже уложила спать Игоря, а босс отправил спать своих мальчишек, и за столом остались лишь взрослые, Аркадий не выдержал и напрямую спросил меня:

— Алинка, колись, что делали с твоей рукой. Не могут так зарубцеваться даже шрамы всего лишь за несколько дней. Всеволод Николаевич, конечно хирург от Бога, но исходя из его рассказа, реабилитация тебе предстояла долгая, и не факт, что ты вообще пальцами двигать даже после неё бы смогла.

— Аркаш, босс мне не только колечко в качестве компенсации подарил, он ещё отвёз меня к знахарю в очень далёкую деревню, тот травки приложил, молитвы почитал и пожалуйста Вам результат. Можно верить, можно не верить, но он есть. Только ты Всеволоду Николаевичу об этом не говори, пожалуйста. Ещё обидится. Зачем ему знать, что к его лечению ещё кто-то дополнительно руку приложил? Кстати, если бы он не собрал всё по кусочкам, никакой бы знахарь с окончательной реабилитацией не справился. Так что заслуга Всеволода Николаевича в спасении моей руки основная.

— Скажи мне, дорогая, а Димку тоже он после меня лечил? А? Или вместо знахаря у нас ты сама, а ими лишь прикрываешься? – хорошо подвыпившего Аркадия тянуло разобраться во всех тонкостях происходящего.