Книга Тетрадь в косую линейку, страница 310 – Марина Колесова

— Я не знаю, как правильно, – продолжила с ним разговор я.

— Хозяйка, правильного решения нет в принципе. Есть твоё и её. Ты принимаешь своё, потом она своё, и всё становится реальностью. Каждое решение несёт последствия. В данном случае не для тебя, нет. У неё не тот уровень, чтобы тебе о них думать. Тебе надо будет лишь потом принять её решение распорядиться дальше своей судьбой.

— Может, к деду её свозить, пусть от этой зависимости излечит её, а?

— Всех страждущих к нему повезёшь? Их знаешь сколько? Возить замучаешься. И потом именно ты оказалась втянута в разборку. Не он, не Дима твой, а ты. Знаешь, что это значит?

— Что это я должна что-то решить? Это и моё испытание тоже?

— Именно. Поэтому реши сама. Не так и сложно. Или закрой глаза на косяк, или накажи, или подтолкни к самоубийству, устроив публичную разборку.

Я подумала и решила, что проще всего мне закрыть глаза, поэтому вслух сказала:

— Женя, я не стану никому ничего говорить и участкового попрошу оставить твоё имя в тайне, когда с профилактической беседой придёт, но сама возьму твоё поведение под жёсткий контроль. Камеры будут везде и если хоть раз ты хоть скрепку попытаешься где-то утащить, я выставлю тебя на сцену и заставлю публично каяться перед всеми, после чего с позором выгоню. И мне будет плевать, что будет дальше с тобой и твоим сыном, которого ты обречёшь жить в более тяжёлых условиях. Потому что это будет твоё решение, и все последствия ты знаешь. Чтобы ты не сделала с собой после этого, я принимать участие в судьбе твоего сына не стану, даже не надейся.

— Алина Викторовна, Вы не понимаете, что со мной творится, когда я понимаю, что могу что-то украсть… ну побейте меня. Физическая боль помогает мне с этим справиться.

— А сейчас будет не физическая боль, а страх стоять посреди сцены и объясняться. Потому что я сделаю это в обязательном порядке.

— В этот момент, когда краду, я уверена прям бываю, что не поймают меня. Мне как нашептывает кто-то. Я раньше, в детстве, чтобы справиться с этим, сама себя по самому больному после порки месту хлопала, вот мол, как не попалась, и отпускало меня. А так прям руки сами тянутся, я и сообразить ничего не успеваю, а какой-то товар уже в кармане.

— А вспомнить, как было больно не можешь?

— В этот момент не могу. Голова как отключается прям, лишь мысли: сейчас же не больно, всё прошло, значит, и потом всё быстро пройдёт, даже если попадёшься.

— А ты считай, что камеры везде и попадёшься ты обязательно.

— Я их вижу, Алина Викторовна. Когда хочется украсть, я их вижу. Где, сколько. Мне их как будто показывают.

На этих словах меня накрыло понимание, что с ней происходит, поэтому я тут же задала вопрос:

— Тут, в кабинете камеры есть?

— А я пока не хочу ничего украсть, особенно тут…

— Представь, что хочешь! Встань и представь, что очень хочешь украсть вот эту флешку, – я рукой указала на флеш-накопитель в виде маленького человечка, лежащий на столе у Димы.

— Зачем мне она? – не вставая с колен, удивлённо спросила Женя.

— А ну встала и представила, если хочешь тут остаться! – рявкнула я.

Женя поспешно вскочила, потом, искоса боковым зрением рассматривая флешку, несколько раз вздохнула, видимо настраиваясь, после чего взглядом обвела кабинет, и я увидела то, что предполагала увидеть.