Книга Тетрадь в косую линейку, страница 309 – Марина Колесова

— В Москве ты тоже воровала?

— Да, в маленьких магазинах, где нет камер, по мелочи, не попалась ни разу, – нервно теребя перед собой руки, проговорила Женя. – Здесь тоже не должна была попасться, конфета выпала из кармана юбки, куда складывала. Охранник увидел, задержал, вызвал полицию. Алина Викторовна, давайте, Вы побьёте меня, как мама, сильно, я тогда долго ничего воровать не захочу. А когда захочется, я скажу Вам, и Вы снова побьёте. Так я точно воровать ничего не буду.

— Мне вот только этого не хватает, Жень, тебя бить. Нет, спасибо. У нас телесные наказания законом запрещены.

— Так если я сама прошу? Я же не стану жаловаться на Вас. Я наоборот, благодарна буду. Мне некуда кроме «Терновника» идти, Алина Викторовна. Я очень остаться хочу, мне очень тут нравится. И работать тут нравится. Меня в Совет девочки выбрали, мы дежурства сами устраиваем, посиделки всякие. Я ведь конфеты всем бы раздала. Я не себе.

— Воровать в принципе нельзя, Жень. Ни для кого.

— А олигархи вон все воруют. И ничего. Миллиардами тащат и никакая полиция их не останавливает. А если конфету утащишь, сразу хватают.

— Ты конфеты у олигарха стащить хотела? Ты их стащила у этого самого охранника, что тебя поймал, и кассирши, что в тот день дежурила. Ты их семьи обворовать хотела. Бессовестная ты девчонка! Олигархи все воруют, говоришь. Ты их что за руку поймала, чтобы такое заявлять? Они что-то конкретно у тебя украли? Я вот не ворую, наоборот, прибыль в центр вложила, чтобы ты бесплатно жила, ела, и за ребёнком твоим тут присматривали. Вот что я у тебя украла, что это тебе право дало в магазине воровать? В войну люди не воровали ничего, когда голодали, а ты сытая воруешь. Драйв тебе видите ли нравится, адреналин в крови.

— Я очень, очень виновата, Алина Викторовна. Побейте меня пожалуйста сильно. Не могу я сама с искушением таким справиться. Я всё понимаю, что виновата, и жаловаться никому не стану.

— Вот соберу общее собрание, и перед всеми расскажешь, потом участковый выступит и тоже всем объяснит, что бывает когда так себя ведут.

— Алина Викторовна, Алина Викторовна, пожалуйста, пожалуйста не надо! Я в окно выброшусь, если всем расскажите, – Женя поспешно вскочила, обежала вокруг стола и упала передо мной на колени. – я лучше какую угодно порку терпеть буду, чем Вы про меня расскажите всем. Ну побейте меня, пожалуйста! Я очень, очень Вас прошу. Я точно сделаю с собой что-то, если расскажите.

Я смотрела на неё и с ужасом понимала, что Женя не шутит и не шантажирует меня, она действительно посчитает публичное обвинение поводом свести счёты с жизнью. И даже собственный сын её не остановит от этого выбора. Но бить мне её категорически не хотелось. Глазами нашла Золотце, он по своему обыкновение сидел на подоконнике и смотрел в окно.

Ментально спросила:

— Что скажешь?

— Неплохая смертная, – дракон повернулся ко мне, – очень хочет исправиться. Перспектива есть, сама видишь, но публичного осуждения точно не переживёт. Ей хочется быть здесь лидером, ради этого будет очень сильно стараться. Я бы предложил приватно наказать, как просит. Жалко тебе что ли?

— Не хочу её бить. Это неправильно.

— Тогда действуй как правильно. Что меня спрашиваешь? – раздражённо фыркнул Золотце и вновь отвернулся.