Книга Тетрадь в косую линейку, страница 297 – Марина Колесова

Я уверила его, что и не собиралась нервничать. Он накормил меня привезённой домашней едой, которую заботливо упаковала по контейнерам Оксана, выслушал мои ценные указания по поводу «Терновника» и Игоря, после чего уехал.

Вечером приехал босс и сообщил, что Коля согласился.

— Как прореагировал? – спросила я.

— С самого начала, как только я приехал, он сказал, что очень виноват и согласен на любое наказание. Когда я сообщил, что это наказание может помочь тебе руку восстановить, сказал, что будет терпеть всё, что угодно. Лишь спросил, действительно ли я верю, что колдун может такое сделать. Я сказал, что этот точно может, сам видел, как людей он чуть ли не с того света вытаскивал. Он обрадовался. Сейчас сидит в машине, ждёт. С докторами тут я договорился. Так что можем ехать.

Босс вывел меня, хотел усадить на переднее сиденье своей машины, но я попросила сесть сзади, рядом с Колей. Босс без возражений распахнул заднюю дверку, и я села.

Увидев меня, Коля сразу потупился и тихо проговорил:

— Простите меня, пожалуйста, тётя Алина. Я честно не нарочно. Я очень, очень сожалею, что повредил Вам руку и гадостей наговорил. Даже не знаю, что нашло на меня. Мне сейчас очень стыдно. Простите.

Удобно устроившись, я в упор посмотрела на него и проговорила:

— Простила я давно, Коль. И даже не сержусь, но вот расплатиться тебе за твой поступок придётся. Тут без вариантов. Наша жизнь так устроена, что все мы когда-нибудь платим по счетам. Кто-то расплачивается физической болью, кто-то благосостоянием, кто-то душой. То что ты согласился расплатиться добровольно, вызывает у меня уважение. Не многие на такое способны. Чаще всего все трусливо избежать расплаты пытаются.

— Если честно, тёть Алин, я тоже трушу, мне страшно, папа предупредил, что будет очень больно, но я постараюсь терпеть.

— Испытывать страх это естественно, Коль. Главное, что ты ему не поддаёшься и делаешь то, что посчитал правильным в данной ситуации и готов стараться исправлять свой опрометчивый поступок. Отец может тобой гордиться.

— Вы пожалуйста забудьте, что я Вам тогда сказал. Это я от злости. Не думаю я ничего такого совсем. Мне даже нравится, что Вы с нами живёте. Я бы и мамой был Вас готов считать и даже называть, только это дядя Дима неправильно, наверное, поймёт.

— А ты считаешь, что мама и папа обязательно сексуальные отношения между собой иметь должны? Твоя мама ведь с папой не живёт. Это как-то сказалось на её статусе мамы? Но это так, лирика. Я тебя о другом попросить хотела. Можешь перестать меня «тётей» называть, лишь по имени. Слово «тётя» меня раздражает до крайности.

— Просто Алиной? Ой, это сложно. Я не знаю, получится ли у меня, непривычно очень. Мне даже мамой легче было бы Вас назвать, чем по имени. У меня слово мама ассоциируется со спутницей папы, а вот по имени это с ровесницей можно… Не знаю, я попробую слово «тётя» исключить, раз Вам оно не нравится, но тогда лишь Алина Викторовна смогу говорить, наверное. Ничего другое на ум не приходит. Кстати, мы с Ильёй нашу мать мамой не называем. Это давно так пошло. Она один раз скандал в клинике устроила, при нас про папу кричать стала: «Какой он вам отец? Он украл вас, меня тут запер, он вор и обманщик», и прочие гадости. Её быстро увели, и мы долго к ней не ездили и не хотели. А когда поехали, папа настоял, сказал: «Ваша мать больна, вы должны помочь в её лечении», так вот, когда поехали, договорились с Ильёй её мамой не называть. И ни разу её больше так не назвали. Лишь опосредованно и на Вы: «добрый день, – например, – как Ваше самочувствие? У нас всё хорошо».