Книга Тетрадь в косую линейку, страница 280 – Марина Колесова

— Это хорошо. Для него полезно такое общение, и то что он усидчивость проявляет.

— Алин, спросить могу? – осторожно поинтересовался Дима, и я сразу поняла о чём он хочет меня спросить.

— Спрашивай, – проронила сразу похолодевшим тоном.

— О, Господи! Алинка, я ещё вопрос не задал, а ты уже злишься. А вдруг я не об этом, а об организации открытия?

— С открытием всё ясно и обговорено десять раз. Тебя интересует, мой дорогой, почему я не таю от умиления над собственной дочерью. А мне нечего тебе ответить. Нечего! Я сама не знаю ответа на этот вопрос, поэтому злюсь. Ну не включился у меня материнский инстинкт. Так бывает. Что поделать? Вот не включился и всё. Ей же хорошо и без меня. Так не докапывайся ты до меня. Лучше от этого точно не будет.

— Ты вот на Соню злишься, что она интерес не проявляет, а сама что?

— Я в отличии от твоей Сони обеспечила моего ребёнка всем, содержу всех, дом, семью, обслугу, центр этот и тебе зарплату плачу в том числе! И если ещё раз ты посмеешь меня сравнить со своей никчёмной сестрицей, которую я, кстати, тоже содержу, я с тобой разведусь! Понял?!

— Купила всё и радуешься? – иронично усмехнулся мой муж.

Сделал он это зря. В отличии от моих подобных претензий боссу, его претензии отличались тем, что он не был готов отказаться от такого положения дел.

— Да! – поднимаясь с дивана, раздражённо рявкнула я. – Всё и всех купила! Кому это не нравится, тот не привязан, и в курсе, где находится дверь, я надеюсь. Всё! Чай пить будешь один. Надумаешь подать на развод, извести.

— Алин, тебе не надоело меня этим пугать?

— Я не пугаю! Пугаю я не так, мой дорогой! Я информирую, что все люди взрослые, и никаких претензий от тебя я терпеть не буду. Либо тебя устраивает текущее положение дел, либо мы расстаёмся и больше друг друга ничем не грузим.

Димка подошёл ко мне, перегородил мне путь и каким-то очень уставшим голосом произнёс:

— Господи, и угораздило меня влюбиться в такую ведьму. Алин, ты ведь знаешь, не разведусь я с тобой. Чтобы ты не творила. Хоть изменяй мне в открытую, хоть ноги вытирай. Даже если бить начнёшь, буду терпеть. Всё терпеть буду, и претензий не будет никаких. Сейчас были не претензии. Сейчас была попытка немножко тебя заинтересовать твоей собственной дочерью. С ней ведь ты развестись не можешь. За что ты так к ней относишься? Она не заслужила такого твоего отношения. Я заслужил, не спорю. Я живу на твои деньги, ты меня спасла, поставила на ноги, обеспечиваешь меня и всех моих родственников. Я, правда, стараюсь всем, чем могу, за это платить, и поддержкой, и участием во всех делах, но это мало, конечно. Поэтому ты вправе, и упрекать меня, и презрение выказывать, я привык и буду терпеть, но всё это заслужил я, а не твой ребёнок.

Мне стало стыдно. Порывисто прильнув к нему, я обняла его и на ухо прошептала:

— Извини меня, мой родной. Я знаю, что я невыносима и часто несправедлива с тобой, но я такая. Измениться не могу. И с дочерью не смогу точно. Вот так звёзды сошлись. Не люблю я её и никогда не полюблю. Сможешь ей тепло и ласку дарить, хорошо, нет, значит, найдём няню, гувернанток, интернат хороший, я не в состоянии дать то, чего в душе у меня нет. Не предназначена я была для материнства, похоже. Вы это насильно сделали, не желала я этого ребёнка. Его хотели вы, я выполнила ваше желание, родила вам его, ну и радуйтесь этому и возитесь с ней. Я в ней вижу лишь проблемы для себя, а не радость. Сначала выноси, потом операцию перенеси, потом ухаживай, корми, обеспечивай и ещё ответственность неси. Какая во всём этом радость для меня, если позитива от неё я не чувствую никакого? Я ощущаю себя ослицей, которую по воле окружающих навьючили грузом на всю оставшуюся жизнь. Я бы лучше сдохла, чем его нести. Но выбор сделали за меня. И теперь ещё им же меня и упрекают. Радости, мол, мало по этому поводу испытываешь. Откуда мне взять эту радость? Вот откуда, Дим?