Книга Тетрадь в косую линейку, страница 186 – Марина Колесова

— Почему он мне ничем не обязан? Он мой отец!

— И что? Он помог тебе встать на ноги, получить образование, даже жильем обеспечил. Всё. Больше ничего не должен. А вот ты должна, отдать должное, что всё это он сделал, что именно благодаря ему ты появилась на свет. Не Петя Иванов, а именно ты.

— Я не просила меня рожать!

— Ещё как просила. Не словами, конечно, а всеми своими действиями. В очереди стояла, и очень-очень хотела, иначе бы не родилась или умерла сразу после родов. Так что твой аргумент не рабочий.

— У Вас на каждый довод десяток возражений в кармане. С Вами очень сложно разговаривать.

— Мною сложно манипулировать. Никому не разрешаю. Единственное исключение это Игорь, но он маленький, и пока я иду ему на уступки.

— Игорю? Да он боится Вас, и выполняет всё. Какие уступки? Я же видела. Вы сына затретировали. Даже папа Вам замечание сделал.

— Спорить не буду. Твоё право считать так, Оль. Ладно, давай прервёмся. Я устала, хочу домой. Если стажировку готова продолжать, завтра с утра позвоню, – я встала.

— Алина Викторовна, не сердитесь. Я не знаю, зачем я Вам всё это говорю, и почему так себя веду с Вами… это жутко глупо… Я практически ни с кем так себя не веду. Для всех я достаточно культурная и воспитанная девочка. Вашей Оксане единственной, наверное, замечание по поводу шума сделала, да и то, потому что Генрих достал, и пьяный хотел идти ругаться. Я подумала, лучше я культурно скажу, чем он орать будет, и папа нас выставит за то, что скандалим. Но вышло не лучше. Я ни с кем не высказываю своё мнение. С мамой бесполезно, с отцом тем более, особенно последнее время. Я устала и сорвалась. Вы мне нравитесь, честно. И чем-то очень цепляете. Я ждала, что мы поругаемся. Бабушка накрутила, когда звонила. А Вы достаточно лояльно со мной. Спасибо Вам. Я знаю, что вела себя не лучшим образом. Извините.

— Что бабушка от тебя хочет?

— Вернуться сюда она хочет. Ей надоело море и санаторий. Она хочет домой. Ты мол его дочь и моя единственная внучка, мы должны жить одной большой семьей, поговори с отцом, он должен понять, что родственные узы это самое главное. Тебе должно быть комфортно в доме, я вернусь и это обеспечу, и так далее. Ну и то, что под Ваше влияние отец попал, и именно в этом корень всех бед. И что лишь на меня вся надежда, что я верну папу в лоно семьи, и мы все будем жить долго и счастливо.

— А ты что?

— Соскочить пыталась, поскольку понимаю, что как только начну подобный разговор с отцом он выставит меня отсюда. И это не в моих интересах ни с Вами ругаться, ни ему претензии высказывать. Да и не настолько тёплые у меня отношения с бабушкой, чтобы повестись на это. Она до сих пор маме простить не может, что отказалась папу поддержать в вопросе усыновления мальчишек. Вы ведь знаете, что Илья и Николай приёмные?

— Знаю.

— Вот, и мне она периодически высказывает, и что мама квартиру отца продала и меня увезла. Ну и при любом удобном случае: «конечно, яблочко от яблони недалеко падает» про меня с намёком на неё. И карами небесными любит всем грозить. Я терпела, поскольку знала, что в случае чего папа на её сторону встанет. А теперь она прям любовью ко мне воспылала. Как же…

— Оль, поведение правильное. Выслушиваешь, на словах ей сочувствуешь, и забываешь, как только заканчиваешь разговор. Хотя она ведь, скорее всего, цепляет хорошо тем, что тебе недодали что-то, ты могла иметь большее, тебя обделили, ты должна восстановить справедливость и потребовать то, чего достойна. Ты ведь единственная дочь, единственный кровный наследник, лишь ты продолжательница династии. И не купиться на такие слова очень сложно.