Книга Тетрадь в косую линейку, страница 135 – Марина Колесова

— Тварь! – повторила я.

— Троекуров собственной персоной. Сначала к медведю в образе собаки потащил, теперь исповедоваться заставляю. Алин, заканчивай истерить, у всех есть скелеты в шкафу. Твой тебе явно мешает. Давай утилизируем его вдвоём. Я помогу. Честно. И клянусь, что никогда не припомню.

— Что ты хочешь утилизировать? Что?! То что я ненавижу голых мужиков, и что меня только изнасиловать можно, расплатившись за это душой?

— На яхте тебя тоже изнасиловали? – опять вбросил он пришедшую ему на ум версию.

— Да! Да! Теперь и это знаешь. Доволен? – зло выдохнула я. – Теперь доволен?!

— Расклад стал более понятен, – достаточно спокойно проговорил он, потом помолчал немного и негромко спросил: – В голову не приходило попробовать, чтобы любящий тебя мужчина, не раздеваясь, попытался тебя возбудить? Вдруг тебе просто приятно будет?

— Нет, не приходило. И вообще я боюсь… Ты не представляешь, что за этим стоит. Я боюсь испугаться в какой-то момент и… и уничтожить его… Нет! Даже пробовать не буду. И никогда никого не попрошу. И не разрешу. Нет!

— Как это было в первый раз? Расскажи. Возможно, ключик к проблеме найдём.

— Нет.

— Тебе сколько лет было?

— Отстань.

— Цифра. И я отстану.

— Шесть с половиной.

— Что?!

— Ты хотел цифру. Ты её получил. На этом всё!

— Через год после того как собака напала?

— Примерно.

— Он в лесу тебя поймал?

— Ни в каком не лесу! – помотала я головой. – Мы в гостях были. Огромный кирпичный дом. Он профессор, руководитель и друг отца… полный дом гостей. И дети ещё были, намного более симпатичные, но он почему-то выбрал меня… хотя знаю… Всё я знаю… Нет, нет, не могу я ничего говорить. Отстань! Отстань!!!

— Что с ним стало?

— Ты знаешь.

— Понятно, – босс зачем-то полез в свой телефон, долго что-то там листал, набирал. Потом подошёл ко мне и показал мне портрет: – он?

Я ничего не ответила, но непроизвольно скривилась.

— Понятно, – очередной раз повторил босс, потом полистал ещё телефон и задал следующий вопрос: – С ним вместе погибла жена. Она тоже была причастна?

Я кивнула.

— Она увела тебя куда-то что-то показать?

— Увела в библиотеку. Я книги очень любила. С четырёх лет читала и много.

— А потом?

— Потом предложила выпить компот и облила им, обвинив в этом меня, мол я такая неаккуратная, теперь всё сушить надо, раздела, причём сняв абсолютно всё. Протестовала я слабо. Она прикрикнула на меня, и я сдалась. Я была очень замкнутой и при этом послушной и покладистой девочкой. И ещё неразговорчивой. Наверное за это меня и выбрали. А потом пришёл раздетый он. Начал говорить мне пошлости, ощупывать, я начала плакать, попробовала вырваться, и вот тогда… ладно, это лишнее. Одним словом пихал он в меня пальцы, порвал мне там всё, я плакала, пыталась вырваться. Но что может сделать ребёнок взрослому? Потом он эрегированный член мне в рот запихивать стал. Меня начало тошнить. Это его остановило, и он ушёл. Потом пришла его жена, начала опять на меня ругаться, что тошнит меня, потом умыла, одела в высушенное после компота платье и вернула родителям, рассказав какая я неуклюжая, дикая, разлила компот, убежала и плакала от этого, вообще я со странностями девочка. Но она всё постаралась исправить. И вот отдаёт меня в целости и сохранности. Лишь высохшее пятно компота на платье. Родители извинились за моё поведение, и мы уехали домой. А на следующий день его жена позвонила моей маме и спросила, куда я могла там у них спрятать какую-то книгу. Зачем она это сделала, до сих пор ума не приложу. Неужели надеялась второй раз такое же провернуть? Не знаю. Но по итогу моя мама не нашла ничего лучше, как потащить меня снова к ним, чтобы мне на месте показали, какая там книга у них пропала, где стояла. Возможно, я вспомню. Я боялась жутко, плакала, но моя мама была непреклонна. Мои слёзы она посчитала доказательством, что я боюсь признаться, куда я там что-то перепрятала. Хорошо хоть в краже какой-нибудь мелочи вроде украшения, которое с собой унести можно, меня не обвинили. Переложить книгу, не столь ужасное преступление. Когда мы туда подъехали, дом пылал. Толпились люди, пожарные пытались выбить железную дверь. Не знаю, что меня потянуло обойти пылающий дом с другой стороны. Но я оказалась единственной зрительницей, как двое людей бьются в забранное решёткой какое-то там сверхпрочное панорамное окно, которое по большому блату установил хозяин дома. Стояла и молча наблюдала, как корчатся и бьются в огромное стекло объятые пламенем две фигуры, очень отчётливо видя меня, стоящую напротив и слушающую их истошные крики, которые навсегда врезались в мою память. А потом друг за другом они сползли вниз и исчезли в бушующем пламени. Я не знаю, почему кроме меня туда никто не пришёл и этих криков не слышал. Мама прибежала позже, отругала меня, что я ушла, что тут могли отлететь тлеющие куски, взорваться что-то. А я молчала. Вот. Всё. Теперь ты знаешь всё. Доволен?