Книга Сердце ведьмы, страница 205 – Марина Колесова

— Да, я не умею делать реверансы, Ваше Величество. Только разве это повод так смеяться над бедной женщиной, попавшей в неловкое положение? Господь, к вашему сведению, велел в таких случаях всем, а особенно помазанникам Его, быть добрее к ближним и не насмехаться над ними, а помогать им в беде.

— Какая же беда с тобой приключилась, что тебе помощь моя потребовалась? – с трудом сдерживая смех, проговорил король, явно озадаченный её вольностью.

— От переизбытка чувств, что воочию так близко и наедине вижу державного монарха, в голове у меня нехорошо сделалось, и сердце вот-вот из груди выпрыгнет. А вы смеётесь надо мною. Не по Божеским заповедям это.

— И какой моей помощи ты, в соответствии с заповедями, ждёшь? Обнять тебя должен и встать помочь? – иронично осведомился он.

— Нет, нет, нет. Это исключено, – интенсивно замотала она головой, выставив вперёд руки. – Поскольку я мужняя жена, то не должны меня обнимать руки чужого мужчины. У меня ведь даже слуги лишь женщины, да и лекарей я никогда близко до себя не допускала. Его Святейшество, когда меня к замужеству готовил, то именно такой наказ дал, что не должно мне чужих мужчин даже ненароком касаться. И ежели не соблюду заповедь сию, то грех это великий будет и на мне, и на том, кто дерзнёт совершить действие оное. Так что этого не жду точно. А вот словами подбодрить вы меня вполне бы могли, мол, не волнуйся так, никто тебя здесь не обидит и бояться тебе не резон.

— Тебя главный инквизитор к замужеству готовил? – недоверчиво переспросил король.

— Да, он отец мой названый, и он приданое за меня дал, да и исповедуюсь я ему регулярно. Он блюдёт твёрдость моих устоев.

— И с чего это, позволь полюбопытствовать, он решил тебя названой дочерью своей сделать?

— Воспитанница я его, вот дочерью названой и сделал.

— И как долго он тебя воспитывал?

— Долго, я очень долго во дворце инквизиции жила и Его Святейшеству в дознаниях помогала, а потом он меня решил замуж выдать, сказал, откровение ему Господь послал, что так надо, и я и не посмела перечить. На всё святая воля Его, – Миранда, по-прежнему сидя на полу, размашисто осенила себя крестным знамением.

— Ты что, инквизитором была? Как такое быть может? Ты же женщина, – король брезгливо скривился.

— Правда ваша, женщина не может инквизитором быть. Я лишь помогала им, поскольку именно это делать могу, особенно если кто из колдунов порчу какую на кого из братии навёл… Я вижу это и отвести могу. Вот Его Святейшество и привлекал меня к допросам.

— Ты видишь порчу?

— Да, – обыденным тоном подтвердила она.

— А сама её наводить можешь?

— Если бы могла, то здесь бы перед вами не сидела. Его Святейшество колдунов из своих подвалов не выпускает.

— А можешь сказать, на мне есть порча?

Она окинула его внимательным взглядом, потом прикрыв глаза, вытянула вперёд правую руку и тихо вдохнула:

— Да, есть. Мужской силы кто-то вздумал вас лишить, а Господь попустил. Осталось её совсем мало, и через пару месяцев не останется вовсе.

— Что-то сделать можешь? – тут же озабоченно поинтересовался король.

— Для того, чтобы что-то сделать, надо благословение у Господа испросить и попустительство Его отозвать. То не просто, и надобно ваше стремление заслужить Его милость.

— В монастырь съездить помолиться надо, что ли? – поморщился король.