Книга Сердце ведьмы, страница 195 – Марина Колесова

— Ты лжёшь либо в том, что чувствовал её воздействие, либо в том, что оно не повлияло. Одновременно это быть не может, поскольку фейри очаровывают навсегда и воздействуют лишь так. Итак, ты очарован?

— Нет! Клянусь!

— Значит, воздействия не было?

— Не было…

— Значит, объективных оснований обвинять герцогиню у тебя нет?

— Нет.

— Тогда с какой целью ты её обвинил?

— Я заблуждался.

— Ещё слово лжи, и языка у тебя не будет. Терпеть не могу лжецов и считаю, что язык им ни к чему. Поэтому хорошенько подумай и ответь коротко и по существу. Времени у меня осталось мало. Я тороплюсь, и если долго думать будешь, то я уйду, а тобой палач займётся.

— Мне понравилась герцогиня, – поняв, что выкрутиться другим способом не удастся, шут решил, что частично рассказанная правда может помочь.

— И? – нетерпеливо произнёс Альфред, торопя с пояснениями к ответу.

— Я хотел, напугать её обвинением.

— Зачем?

— Надеялся, она будет сговорчивее, если будет бояться, – в голосе шута послышалась обречённость, он начал понимать, что выкрутиться уже не удастся и кара ему грозит серьёзная.

— То есть ты умышленно и безосновательно обвинил её в надежде, что она разделит с тобой ложе? – усилил нажим Альфред.

— Так далеко я не загадывал. Но, конечно, не отказался бы от такого… – сломленный его напором, нехотя признался тот.

— Ты поступил богомерзко, замышляя склонить к разврату и прелюбодейству мою духовную воспитанницу и наречённую дочь, – в голосе Альфреда зазвучал нарочитый пафос и нескрываемый гнев.

— О, Господи… – тут же испуганно прерывистым голосом запричитал шут, понимая, что подобное родство чревато гораздо более тяжкими последствиями для него, – я не знал о том, что она ваша наречённая дочь. Клянусь! Я не посмел бы… Простите… Я виноват… Очень… Я готов любую епитимью, я любое наказание сам готов принять. Смилостивитесь… Чем угодно готов искупить… Я никому ничего дурного о ней не говорил…

— Действительно никому?

— Я лишь королю сказал однажды, что похожа она на фейри… Но он не поверил мне, и я не говорил больше… Клянусь… А теперь и ему поклясться могу, что ошибся и оговорил её… Простите! Я всё исправлю! Обещаю!

— Заткнись! – хмуро проронил Альфред, и голос шута моментально стих, лишь его едва слышное испуганное поскуливание давало понять Миранде, что замолчал он сам и рот ему не заткнули.

Альфред выдержал долгую паузу, дающую понять, что он размышлял над участью шута, после чего негромко продолжил достаточно жёстким тоном:

— Вина твоя доказана и тяжела. Желание склонить оговором к прелюбодейству мою воспитанницу, несомненно, должно караться позорной казнью, но твоё искреннее раскаяние, желание принять заслуженное наказание, а также обещание постараться заслужить её прощение тронули моё сердце. Я готов дать тебе такой шанс. Ты получишь приговор с отсрочкой, если ты сумеешь заслужить прощение герцогини, я пересмотрю его. Ну а если нет, то он будет приведён в исполнение.

— Я буду очень стараться его получить. Я все силы приложу. Клянусь. Сколько у меня времени?

— Я знаю, что моя воспитанница очень строгих правил и получить её прощение после такого обвинения тебе будет непросто, поэтому сильно в сроках ограничивать не стану, но вот если на твоё нерадение пожалуется, то тут сроку конец и настанет. Понял?