Книга Сердце ведьмы, страница 194 – Марина Колесова

Оставшись стоять недалеко от входа, Миранда не могла видеть привязанного к столу шута, но подходить ближе ей не хотелось. Как только она вошла в зал, на неё навалилось состояние отвращения. Воспоминания о времени, проведённом здесь, всплыли столь ярко, что захотелось срочно уйти, даже убежать.

Альфред понял её состояние без слов, взял под локоть, провёл к стоящему поодаль креслу, усадил, после чего негромко проговорил:

— Я понимаю, Ваша Светлость, что это место не особо приятно для вас. Но потерпите немного. Мне надо знать, что послужило основанием столь тяжких обвинений, кои вы приписываете шуту короля, и действительно ли они были.

— Считаете, я могла признаться на исповеди в выдумке? – тут же подыграла ему Миранда.

— Я понимаю, что вам смысла не было так оговаривать себя самой, Ваша Светлость. Но порядок есть порядок. Я должен выслушать непредвзято и другую сторону. Поэтому имейте терпение немного подождать.

— Хорошо, Ваше Святейшество.

— Прекрасно, – проронил Альфред и неспешной походкой подошёл к столу.

По глухому мычанию, долетавшему оттуда, Миранда догадалась, что шуту заткнули рот, после чего Ларгус начал проводить достаточно болезненные манипуляции, способствующие полной откровенности допрашиваемого, как только кляп изо рта у него вынут.

Некоторое время прошло в ожидании, потом Альфред негромко проговорил:

— Достаточно. Я вижу, он готов откровенно побеседовать со мной.

Мычание тут же смолкло, после чего Альфред заговорил вновь:

— Значит так, сейчас предельно откровенно отвечаешь на мои вопросы. Только отвечаешь. Желательно кратко. Попытаешься говорить своё, палач продолжит работу. Понял? Прекрасно… Вынь кляп. Итак, ты действительно сказал герцогине, что считаешь её фейри?

— Ваше Святейшество, – послышался сбивчивый голос шута, – я не это имел в…

Альфред сделал знак рукой, и голос прервался, негромкое звяканье инструментов, и долгое, прерывистое, полное невысказанной муки мычание. После чего Альфред сделал ещё один знак рукой и продолжил:

— Не твоим поганым ртом мой титул называть. Я от тебя лишь краткие ответы слышать хочу. Да или нет. Иногда пояснения к ним, когда спрошу. Третий раз говорить о том сегодня не стану. Сутки палач тебя к следующему разговору готовить будет. Уяснил? Прекрасно. Итак, сказал это или нет?

Послышался сдавленный всхлип, потом тихое: «Да».

— Прекрасно. Тогда следующий вопрос: у тебя были основания для такого обвинения?

Минутная пауза, потом ещё одно тихое: «Да».

— Она обращалась при тебе?

— Нет.

— Пугалась проточной воды?

— Нет.

— Железа?

— Нет.

— Креста?

— Нет.

— Коротко в одном или двух словах причина обвинения.

Ответа не последовало. Пауза затянулась.

— Ты не хочешь говорить? Это зря, – с угрозой в голосе проронил Альфред.

— Я не знаю, что сказать, – тут же испуганно пролепетал в ответ шут.

— То есть причину назвать не можешь?

— Коротко объяснить не могу. Сложно в двух словах.

— Хорошо. У тебя десять слов. Объясняй.

— Это чувство. Я так себя чувствовал рядом с фейри Вальда.

— Ты общался с фейри Вальда?

— Да.

— Она воздействовала на тебя?

— Нет.

— Лжёшь. Раз что-то рядом с ней чувствовал, то явно лжёшь.

— Это никак не повлияло. Клянусь! – тут же испуганно выкрикнул шут, сообразив, чем чревато подобное обвинение. Очарованных фейри приравнивали к пособникам и казнили без суда и следствия. Поскольку считалось, что свободу воли они потеряли.