Книга Чуждость, страница 61 – Марина Колесова

Не открывая глаз, Мила плотнее сжала губы. Достаточно хорошо изучив характер Брюса, она понимала бесперспективность продолжения выяснений отношений.

— Ведь причина выеденного яйца не стоила, – продолжил он, так и не дождавшись от неё ответа. – Что ты в амбиции ударилась? Ну доказала, доказала, что можешь и самостоятельно без нас жить… вернее не самостоятельно, а за счет уже другого мужика, готового ради тебя даже на преступление пойти, лишь бы ты подле была. Чем ты его так, кстати, зацепила, что он тебе даже гибель собственной жены простил? Он же на суде на твою голову призывал все кары небесные и максимум сделал, чтобы в тюрьму спровадить. Если бы не я, ведь засадил бы он тебя надолго…

— Может, Вы все же запрете меня там, где хотели? – как можно более отстраненным и холодным тоном проронила она. – У меня сильно болит голова, и я совсем не понимаю, о чем Вы ведете речь и что хотите от меня…

— Что тут непонятного? – голос Брюса сорвался на крик. – Я хочу, чтобы до тебя наконец дошло, что мы – семья! Хочешь ты это или нет, но это факт! И ты обязана жить, в соответствии с этим. Обязана, исходя и из моральных устоев, и из твоей гражданской ответственности. По закону обязана, в конце концов!

— Даже если согласиться с Вашим утверждением, что я Ваша жена, что мне мешает по закону развестись с Вами? То, что я по закону ей не являюсь, или что-то другое?

— Совесть твоя тебе должна помешать! Она у тебя есть или полностью отсутствует?

— Похоже, мы вкладываем в этот термин разные понятия. И в Вашем понимании совести у меня, скорее всего, нет.

— И тебе не стыдно в этом признаваться?

— Нет. Стыдно красть чужое, присваивать себе право распоряжаться чужой жизнью, какими бы словами это не прикрывалось, а остального стыдиться смысла не вижу…

— А десять заповедей? Ты наплевала даже на них?

— Вы их хотя бы читали, чтобы упрекать меня в их несоблюдении?– усмехнулась Мила, а потом, раздраженно поморщившись, продолжила: – Да даже если и читали, не Ваше это дело судить меня, я за свои дела сама перед Богом ответ держать буду, и Вы мне – не указ.

— Я к твоему сведению, голубушка, блюду здесь соблюдение Законов! Ясно тебе?

— Законов общества, но не морали. Так что не надо все в одну кучу. Есть претензии по закону – встречаемся в суде и все выясняем. Нет законных оснований привлечь меня к суду – все Ваши сентенции не более чем демагогия. Потому что Ваше мнение насчет моей морали меня абсолютно не интересует. С моралью я как-нибудь сама разберусь.

— Думаешь, если грохнули вместе с полюбовником кого-то вместо тебя и документы ей твои подложили, то я не стану доказывать это из-за любви к тебе?! Сука ты расчетливая!!

Кулак Брюса врезался ей в скулу, и у неё моментально потемнело в глазах, после чего она по инерции опрокинулась навзничь.

Очнулась она от того, что Брюс, стоящий рядом с ней на коленях, приподняв её голову, легонько теребил по щеке:

— Лу, Лу, очнись! Очнись!

Чуть отдышавшись и сфокусировав на нем взгляд, Мила недобро прищурилась и с нескрываемой злостью выдохнула:

— Ты зря остановился. Тебе все равно придется меня убить, потому что быть твоей дрессированной собачкой я не намерена! И как только у меня появится возможность, подам на тебя в суд! И ты не получишь не только меня в качестве жены, но и детей своих больше не увидишь, потому что оставить их с отцом, практикующим рукоприкладство, и использующим его, как аргумент, не решится ни один ювенальный суд. Так что лучше доводи начатое до конца, потому что силой ты победишь, только когда я умру, ну или с ума сойду от боли… В здравом уме и твердой памяти тебе меня не сломить!