Книга Чуждость, страница 60 – Марина Колесова

— Вот не хотелось мне, Лу, в реальности применять против тебя силу. Очень не хотелось. Но ты упрямо вынуждаешь меня. Что ж, не хочешь жить в семье, будешь жить в подвале. Вставай, пойдем.

— Туфли разрешишь надеть? – Мила кивнула на собственные туфли, валяющиеся неподалеку от кровати.

— Может, сменишь их на домашнюю обувь? На каблуках вряд ли тебе будет удобно. Да и зачем тебе обувь на каблуках в подвале?

— Я бы предпочла их. Но в твоей власти хоть босиком меня запереть, – она поднялась с кровати и немного иронично наклонила вбок голову в ожидании его ответа.

— Надевай, – хмуро проронил Брюс и, шагнув к двери, распахнул.

Быстро надев туфли, она подошла к нему: – Показывай куда идти, я не ориентируюсь в этом доме.

Он неожиданно порывистым движением притянул её к себе и жарко выдохнул в ухо:

— Лу, ну пожалуйста, сделай хоть шаг навстречу! Ну давай попытаемся все возродить. Я обещаю, что тоже буду стараться, во всем стараться идти тебе навстречу. Только согласись хотя бы попробовать.

— Я не создана для семьи, – она постаралась вывернуться.

— Как это не создана? – его объятья стали плотнее. – Столько лет была создана и вдруг нате Вам, пожалуйста, перестала…

Поняв, что ей не вырваться, она обреченно замерла в его руках, лишь уперлась в глаза неприязненным взглядом:

— Это была не я!

— Да как не ты, если я каждую родинку на твоем теле знаю…

— А биофизику и биохимию твоя жена знала? Возможно, наши тела похожи, но мысли, чувства и все остальное разные…

— Лу, ты забила голову какой-то глупостью! Причем тут биофизика или биохимия? Нравятся они тебе, ну и черт с этим… Я же не возражал, что ты всю эту дребедень читала и учила, развлекайся с ними и дальше… Я готов закрыть глаза на эти твои увлечения, только не надо, чтобы они заслоняли жизнь, реальную жизнь, любовь, семью и все остальное. Это несравнимые вещи! Никакая наука не стоит того, чтобы ради неё жертвовать благополучием семьи и детей.

— Да не увлечение это, не увлечение! Это моя жизнь!

— Лу, я, кажется, начинаю понимать. Ты постаралась наукой заполнить ту зияющую пустоту в душе, что у тебя образовалась после аварии и твоей амнезии, но это неправильно! Я допускаю, что тоже был виноват в этом, виноват, что не помог тебе заполнить её теми чувствами, что были раньше, но я готов сейчас постараться все исправить. Не отказывайся от этого. Не превращай себя в душевного инвалида, гоня прочь любовь и чувства. Ты способна любить, страстно любить. Уж я-то знаю. Почему ты не хочешь возродить это чувство? Мы ведь можем это сделать, если оба постараемся.

Мила прикрыла глаза. Брюс раздражал ее. Еще когда они жили вместе, её выводила из себя его приземленность, постоянная уверенность в собственной правоте и ограниченность интересов, которые не выходили за рамки: семья – работа – телевизор – посидеть с друзьями – выпить пива – посмотреть спортивные состязания. Тогда она глушила эти чувства, чувствуя себя обязанной заменить ему жену, место которой невзначай заняла… А сейчас, после того, как она ощутила вкус свободы, раздражение и неприятие просто захлестывали ее. Она почувствовала себя вольной птицей, и возвращаться в клетку, которая неимоверно сковывала и раздражала, ей не хотелось ни в коей мере.

— Ну что ты молчишь? Я недостоин даже ответа? – он легонько тряхнул ее.