Книга В плену королевских пристрастий, страница 345 – Марина Колесова

— Наверное… – тихо проговорила королева, – я вообще много не знаю… я слишком долго была оторвана от жизни…

— Я знаю о том… он говорил… – шут прижал руки к лицу и отвернулся, – это было ужасно… мне хотелось умереть, когда он рассказывал о Вас.

— Я рада, что ты не умер, мне не хотелось бы послужить причиной твоей смерти, – задумчиво покачав головой, проговорила королева.

— Не могу сказать, что это столь же радует меня, – отведя руки от лица, и взглянув на нее, тихо проговорил шут, – но раз это радует Вас… значит, в этом есть хоть какой-то смысл…

— Все, что происходит с нами, если не убивает нас, делает мудрее… я надеюсь, ты понимаешь, что жизнь дана, чтоб посвятить ее служению Господу и людям…

— Сейчас я служу государю, – усмехнулся шут и, помолчав немного, добавил, – и еще очень хочу служить Вам.

— Мне хочется верить, что это искреннее пожелание, а не попытка завоевать доверие для того, чтобы еще больше разбить мне сердце… Потому что если у тебя именно такая цель, то ты не усердствуй особо, от него мало что осталось… вернее не осталось почти ничего… так, видимость одна.

— Вы очень изменились… очень… Вы стали совсем другая… – шут задумчиво покачал головой.

— Любовь в разбитом сердце не красит никого… – губы королевы тронула саркастическая усмешка.

— Вы кого-то любите, Ваше Величество?

— А то ты не знаешь… Хочешь от меня услышать? – королева недобро рассмеялась. – Что ж я скажу. Да я люблю… люблю давно и несмотря ни на что. Люблю тебя. Ты сумел найти того, кто смог сделать это грязное дело и заставил меня полюбить. Только ни тогда это тебе ничего не дало и сейчас ничего не даст, кроме осознания, что эта любовь дикой болью рвет мое сердце. Я никогда даже не коснусь тебя, чтобы ты не делал.

— Господи… – шут, изумленно глядя на нее, прижал руки к вискам и попятился в сторону от нее. – Этого не может быть. Ведь ведьма мне сама призналась, что раз Вы столь холодны, то значит, не получилось у нее ничего, потому что не может человек противостоять таким чарам, если наведены они… она только поэтому стала другой способ искать… и того, кто вместо нее это сделать сможет… И королю под пытками она это же подтвердила потом. Выходит, все это время… нет… этого просто не может быть… она говорила, что невозможно это…

— Ты хочешь обвинить меня во лжи? – усмехнулась королева.

— Господи, – шут в отчаянии закрыл лицо руками. – Какой же я идиот… Как же теперь все исправить? Смогу ли я когда-нибудь отмолить этот грех… Сумею ли я когда-нибудь заслужить прощение?

— Если мое, то можешь особо не стараться, я уже простила. Только повторю: тебе это не даст ничего.

— И не надо… я сам никогда не посмею… не посмею не то что коснуться, мысленно пожелать того, государыня… – шут упал перед ней на колени и распластался у ее ног, – Я так виноват перед Вами… я всей своей жизнью буду пытаться исправить содеянное и искупить вину…

— Ничего уже не исправить, и не пытайся, хуже лишь сделаешь… Мне такой праведный и богоугодный старец помочь старался, что и не описать… и раз у него не вышло, то, значит это крест мой, и мне его нести. Так что забудь даже думать о том, чтоб пытаться как-то что-то исправить. Лишь еще больше в грехах увязнешь.

— Но молиться ведь о том, чтоб Господь даровал исцеление Вашему сердцу, я могу?