Книга В плену королевских пристрастий, страница 185 – Марина Колесова

— Где Алина? – спросил у него Грегор.

— Сбежала ваша нищенка, – усмехнулся тот.

— А ну иди сюда!

— Это зачем? – Арни вместо того, чтобы подойти к отцу попятился еще дальше от него.

— Я бегать за тобой не буду, – грозно проговорил Грегор, – или сам подойдешь или вообще прочь со двора ступай.

— Ну подошел, – Арни несмело приблизился к отцу.

— Это правда, что ты столкнул девочку в навоз?

— Больно надо мне ее толкать. Она сама упала, – хмыкнул Арни.

— А ты ей упасть не помог часом?

— Говорю же: больно надо мне то…

— Судя по твоему поведению надо. Зачем никак не пойму, но видно зачем-то надо, раз делаешь.

— Да не трогал я ее.

— А Николка говорит, что трогал.

— Что он понимает. Мал он еще, вот и говорит ерунду.

— И ты не кричал, что она грязная побирушка и должна сидеть в навозе или идти в монастырь? И репьями в нее не кидался?

— Ну кричал, и что с того? Смешно же, что она в навозе перепачкалась. Ну и репьями пару раз кинул… Ну и что?

— А то, что тебе сейчас еще смешнее будет, потому что ты сейчас же спустишь штаны, – расстегивая и снимая с себя ремень, проговорил Грегор.

— За что, пап?

— А вот выпорю, может и поймешь за что, – хмуро ответил он.

Отпустив сына, Грегор мрачно спросил:

— Понял за что, или продолжить?

— Понял, – глотая слезы и всхлипывая, проговорил Арни.

— Не будешь больше обижать девочку?

— Не буду.

— Тогда иди разыщи ее. Найдешь, извинишься и попросишь вернуться.

— Я не пойду ее разыскивать. Я не знаю, куда она пошла и где ее монастырь.

— Хорошо, девочку разыщу я, а ты извинишься и попросишь у нее прощения.

— Извиняться перед этой нищенкой я не буду! Можешь продолжать пороть, я не буду просить у нее прощения!

— Ах так? – Грегор схватил сына за ухо. – Не будешь, значит? Тогда я тебя сейчас посажу в подвал, и будешь ты там сидеть без еды, пока не извинишься. Понял?

— Сажай. Все равно не извинюсь, – упрямо заявил сын.

— Что ж, значит, сидеть там будешь, пока не образумишься.

Грегор, держа его за ухо, отвел в подвал и запер там.

Потом он зашел в дом, рассказал жене, что наказал Арни, и предупредил, чтоб она не смела давать ему еды, пока тот не извинится перед девочкой.

— Неужто отказался извиняться? – Римма сокрушенно покачала головой. – Тогда правильно, пусть голодный посидит, быстрее образумится, нельзя так себя вести. Алина-то куда ушла, он не сказал?

— Далеко все равно не уйдет от пса своего, – усмехнулся Грегор, – пойду пройдусь по округе, наверняка, где-нибудь сидит, плачет.

— Ты скажи ей, что по глупости это он, мал еще, вот и куролесит…

— Она его что ль намного больше? Ведь ровесники они, поди.

— Девочке видать, много хлебнуть пришлось, вот и повзрослела рано, – печально сказала Римма. – Нашел бы ты ее, право, поскорее, а то уж больно нехорошо вышло.

В это время дверь тихонько раскрылась и на пороге показалась Алина. Она несмело замерла у входа, а потом негромко спросила:

— Римма, Вы не дадите мне расческу, пожалуйста?

— Да, конечно, Алина. Сейчас принесу. А где ты была? Мы уж думали, сбежала ты. Идти искать тебя хотели.

— Я на речку ходила, – еще тише проговорила девочка. – Вы сердитесь, что разрешения не спросила? Извините, в следующий раз спрошу, – она потупилась.

— Да не сердимся мы, мы знаем, что Арни обидел тебя. Ты не сердись на него, он глупый еще, – Римма подошла к ней. – Ой, да ты волосы все мокрые и с репьями в косу заплела… Господи, – она взяла ее за рукав платья, – да и платье у тебя все мокрое. Стирала его на речке что ли? А ну пошли, причешу тебя и переодеться тебе что-нибудь найду.