Онлайн книга «Кружевные закаты»
|
Анна была любимица, это я раскусил давно, поддаваясь господствующему мнению не в моей голове – собственного суждения я не сформировал, да и не тяготел к этому. Потому что не такая колючая, потому что больше потакала отцу, а не оценивала его четко и без приукрашивания, открыто критикуя, что бесило его. Такая милая девочка была, улыбчивая. И меня слегка влекло к ней, но позже я сделал четкий выбор… — Так кто же из двух сестер стал матерью Тони? – не вытерпел Крисницкий. — Терпение, мой друг, – почти улыбнулся Федотов, погружаясь в омуты прошлого и находя в этом явное наслаждение. – Кидаясь в мягкую прохладу подушки вечерами, я не думал о Янине, ее круге общения, о своем отношении к ней. Я просто улыбался оттого, что узнал за день что-то хорошее. И воспоминание это, пробиваясь сквозь завесу иных мыслей, грело меня, поддерживало огонь. Но вскоре все поменялось, я начал грезить именно о ней и волшебном мире, что она открывала мне. Мне так надоела эта прилизанная затисканная жизнь любимца семьи, что я вел, пока они были стеснены… И я взбрыкнул. Мы, как все люди во все времена, отчаянно карабкались к счастью. А у каждого это свое понятие. Если деньги, сомневаюсь, что такие люди испытывают непреложное удовольствие. Лишь спокойствие и защищенность. Хотя, как знать… Понемногу мы начали беседовать, видеться… Постепенно смысл слов Янины, ее идей, убеждений стал выплывать для меня из сизой дымки, и я испытал восторг. Она сама словно становилась более отчетливой и приятной по мере того, как я узнавал ее, и это узнавание тянуло меня. В то время я, как большинство горячих романтичных молодых людей моего времени, готов был влюбиться в любую красивую девушку, поскольку жаждал любви. Так уж нас воспитывал наш век с неотъемлемой поэзией, раутами и дуэлями… Казалось, сам воздух пропитывался атмосферой красивых слов и мыслей, возношения дам, высокой чести, ирреальной идеальной жизни в воображении, лишенной пошлости и даже в какой-то мере физический взаимодействий… Быть может, вам теперь как человеку практическому это покажется смешным. Но Янина была больше, чем просто хороша. Обычные барышни, распространяющиеся о веерах и своих партиях, не представляли для меня более интереса, настолько на их фоне блистала оригиналка, свободная, стихийная Яня! Моя Яня… Вместе мы посещали собрания молодежи, тихие и неприметные (после восстания декабристов перестало быть модным открыто выражать неудовольствие чем-либо). Меня всегда восхищало то, что она говорила, поскольку мне казалось, что такое свежее смелое суждение мне никогда не возыметь самому. Будни мои теперь часто освещала ее улыбка, и ничего другого я и не желал. Я не строил далеко идущих планов, просто наслаждаясь происходящим. От ее редких осторожных прикосновений по моей коже шли благодатные теплые полосы. До сих пор помню те мгновения! Какое-то затуманенное успокаивающее счастье… И течь минут не улавливалась вовсе. Да и глаза открывать не всегда хотелось. Нас ждала впереди вся жизнь… Прекрасная, невыносимая… Вот что притягивало, волновало, не давало покоя тем, кто смотрел, как счастливо и печально-недоуменно мы живем. Не знали мы, что будет дальше и слегка побаивались этого несмотря на все свое счастье… И все оборвалось в одночасье. Янина оставила меня вопреки своей воле. Мне оставалось лишь жить воспоминаниями, быть заточенным в том доме, где она дышала, где мерила торопливыми шагами гладкий отражающий свет окон пол. Я не входил в число людей, имеющих возможность оправиться после такого, для которых другой человек не был необходимостью, и сдался… Моя жизнь, в сущности, была не нужна мне больше. Потому что я понял простую истину – без Янины она не стоила и гроша. Лишь с ней умел я быть счастлив настолько, что забывал себя. |