Книга Кружевные закаты, страница 272 – Светлана Нина

— Никогда не видела тебя такой разъяренной! – сообщила ей Светлана, недовольно покосившись и ожидая извинений или раскаяния, дабы не портить впечатление.

— Значит, ничего ты обо мне не знаешь, – хмуро отозвалась Алина, не повернув даже головы.

— Да что с тобой, в конце концов?!

Происходило объяснение на следующий день. В доме кроме них находилось несколько соратников, не стоящих, по избирательному мнению Алины, внимания. Да все, кроме них с Костей, не высказали ни одной дельной мысли за злосчастный последний год. К чему вообще они занимались этим? Должно быть, это соответствовало моде, как будто прогрессивному течению среди студентов. Теперь же польза их открылась Крисницкой со всей четкостью – на них можно было в виде истерики выплеснуть накопившееся неудовольствие.

Алина Михайловна практиковала подобное в первый раз, но чувствовала, что это поможет. Нарастающая обида на глупость окружающих и какая-то непокорная злость не оставляли ей выбора, не давали покоя. Алина не в первый раз подумала, что не так уж хорошо все время сдерживать себя, подавлять негативные эмоции, казаться и быть спокойной. Дрожь души, обиженная растоптанная дрожь, грызла ее. Зная, что желаемое поведение доставит всем только хлопоты и негатив, она чувствовала, что не может сдержаться, да даже если бы могла, не захотела, настолько сильным оказалось эгоистическое желание сделать окружающим так же плохо, как было ей самой. О том, что они не виновны, она не заботилась.

— Да как вы не понимаете, карта наша бита! Костя нездоров, а без него я не знаю, как быть, я ведь… Как я могу указывать кому-то, что делать?!

«Как я могу указывать кому-то, что делать, если сама с собой не в силах совладать? Лидеры не сомневаются, не плачут». Несмотря на вскочившую недавно ненависть к брату, она нуждалась в его твердой руке.

— И что же теперь, бросаться на всех? Даже когда на душе неспокойно, ни к чему так держать себя, это не выход, – попробовала приструнить ее Светлана. – Хочешь ты или нет, ты будешь вести нас вперед. Ибо крепче тебя никого не осталось. Да и не было, должно быть.

— И мне было бы намного легче доделать все без вас, вы только отвлекаете меня.

Никто ничего не ответил ей на этот раз. Все с молчаливым упреком стояли перед Крисницкой, каждый думал: «Мы столько прошли вместе», – но никто не потрудился озвучить свои идеи. Годы, богатые внутренним содержанием, научили их порицать молча.

Холодеющий ноябрь длинной спутанной чередой гнал по небу грузные облака. Сладкой печалью отдавались в сердце последние дни до промозглого снега, сыплющегося с неба и заметающего все вокруг. Обожженные морозом растения не выпячивались больше не затертой зеленью своих клейких листочков. В неблагополучном квартале Петербурга, из всех щелей которого сочились помои и выглядывали подернутые оспой и сифилисом лица тех, кому в жизни повезло меньше, чем барчукам, собравшимся здесь, произошло столкновение нескольких личностей. Ветер злым волшебником яростно дул по улице, унося с собой радость. Облака клубились в сыром небе сизым дымом, а дождь покалывал стекла близлежащих домов.

Алина Крисницкая с молчаливой решимостью дождалась Светлану и Василия Лискевича.

— Ты все же привела его? – покосилась на последнего Светлана, когда они, наконец, соединились, а Алина непререкаемо ответила: